– Заставлять обычных людей переживать навязанные мной эмоции. Например, я могу заставить вас почувствовать свою грусть или боль… – девушка замолчала, потом добавила, – Но вы что-то со мной сделали и теперь я не могу транслировать.
– Бред какой-то, – пробормотал Владимир.
– Может последствия травмы? – предположила Светлана Викторовна.
– Нет. Анна… то есть, Катя говорит правду. Так она меня и вылечила. Просто научила правильно реагировать на людей, природу, искусство. Это сложно объяснить, но мы всегда общались, обмениваясь эмоциями, вот почему так мало разговаривали, – вмешался Леша.
– Что значит, обменивались? – удивилась Светлана.
– Я транслировал ей свои эмоции, а она мне свои, – объяснил мальчик.
– Ты умеешь показывать свои эмоции? – удивилась Светлана.
– Да, вернее, не совсем. Их никто, кроме Кати, не слышит, даже другие дети с моим диагнозом.
Владимир и Светлана посмотрели друг на друга. Обоим с трудом верилось в услышанное.
– Давай рассмотрим факты, – начала рассуждать Светлана, – Она носит чужое имя и боится полиции. Версия про тюрьму подходит. У нее была операция, причем, насколько я понимаю, очень сложная…
– Ой, да перестань. Ты даже не представляешь, сколько осложнений после вмешательств в мозг. Бред, мания преследования, помутнение рассудка и другие помутнения не редкость, – раздраженно перебил Владимир.
– Ну а как же Леша? Он врет, по-твоему?
– Прости великодушно, но у него диагно…
– Да как у тебя только язык поворачивается! – вспылила подруга, – Ты же видишь, что он абсолютно здоров!
Владимир понял, что был бестактен и замолчал.
– Неважно, верите вы мне или нет. Им важно только то, что вы видели мою томографию. А значит, свидетели. Скоро за вами придут, – спокойно проговорила девушка.
– Кто придет? – удивился Владимир.
– Те, кто сделал из меня Транса, – ответила Катя.
– Я же говорю, мания преследования, – отмахнулся доктор.
– Ваше право мне не верить. Я бы себе тоже не поверила бы, – с улыбкой сказала девушка, – Ваша жизнь это ваше дело, а моя мне еще дорога. Они пытались убить меня однажды, уверена, попытаются снова. Я здесь не останусь. Как только останусь в палате одна, вылезу в окно, – с детской наивностью заявила Катя.
– Там решетка, – устало проговорил Владимир.
– Тогда заставлю медсестру открыть мне дверь.
– Как заставите? – испуганно спросила Светлана.
– С помощью трансляции, – мечтательно произнесла девушка.
– Вы говорите, что не можете транслировать, – насмешливо сказал нейрохирург.
Катя нахмурилась. Вся ее мимика была детской и мечтательной. Заявления девушки никто не воспринимал всерьез.
– У вас есть глицин? – спросила Катя.
– Конечно, – ответил Владимир.
– Дайте мне одну таблетку и я смогу доказать, что не вру.
Владимир задумался. Была глубокая ночь. Мужчина устал и хотел спать. С каждой минутой разговор казался ему все бесполезнее. Мужчина решил вместо глицина дать пациентке снотворного и завтра вызвать специалистов из психиатрии.
Мужчина вышел из палаты и вскоре вернулся с маленькой таблеткой и стаканом воды.
– Катя внимательно посмотрела на предложенное лекарство, затем поднесла ко рту и лизнула.
– Зачем вы пытаетесь меня обмануть? – обиженно проговорила она.
– Я не пытаюсь, – соврал доктор.
– Это не глицин…
Алексей снова почувствовал сопротивление. На этот раз удержать эмоциональное состояние Кати было невозможно. Девушка начала нервничать.
– Вы пытались меня усыпить, – догадалась она.
– Нет.
– Да! – закричала Катя.
Слова эхом пролетели по пустому коридору.
– Не шумите, – прикрикнул на пациентку врач.
– Выпустите меня отсюда!
Алексей положил ладони Кате на лицо и повернул к себе. Глядя ей в глаза, мальчик изо всех сил сконцентрировался на спокойствии.
– Он просто перепутал лекарства. Сейчас Владимир принесет глицин, – вкрадчиво проговорил мальчик.
Катя, словно загипнотизированная, замерла, неотрывно глядя на мальчика.
Владимир вышел и вернулся с пачкой глицина.
Протянув девушке не распакованную пачку, мужчина отошел в сторону.
Алеша демонстративно достал одну таблетку и протянул Кате. Та положила ее в рот, не запивая.
– Что дальше? – недовольно проговорил Владимир.
– Надо подождать пока подействует, – спокойно сказала девушка.
Светлана села на край кровати. Благодарная бабушка гладила Алешу по спине, пока тот сдерживал расшатанные нервы Кати. Владимир тоже присел рядом и задремал.
Прошло около двадцати минут, когда Леша почувствовал изменения. Катя восстановила мозговую деятельность. Боли отступили. Пришла ясность мышления. Удивительно, но это нехитрое лекарство действовало на девушку очень плодотворно. Одна таблетка помогла навести в голове полный порядок.
– Владимир, что вы мне вводили? – спросила Катя.
– Обычный набор при сотрясении – нейропротекторы, по-моему, ноотропил… – сквозь дремоту машинально ответил мужчина.
Очнувшись от звука собственного голоса, Владимир открыл глаза и посмотрел на Катю.
– Ноотропил, – задумчиво проговорила девушка, – Вот что заблокировало трансляцию…
– Снова трансляции, – устало произнес Владимир.
– Леша, спасибо, – сказала Катя и встала с кровати.
– Куда вы? – растерянно спросила Светлана Викторовна.
