Наслаждаясь любимым жульеном, Катя сидела в дальнем углу столовой. Девушка не поднимала глаз от стола, однако, слышала, что Свиристель ругается с Хромым. Тихая ненависть быстро переросла в громкие выкрики. Еще чуть-чуть, и правила будут нарушены. Свиристель выплеснул Хромому в лицо горячий суп. Тот вскочил со стула и схватил со стола вилку.
Катя внутренне сжалась и посмотрела в сторону мужчин. Хромой сделал заступ и подался вперед. Его тело было готово к броску. Но тут произошло нечто невообразимое. Матерый уголовник упал на пол и начал рыдать, словно ребенок. Он ползал на коленях перед Свиристелем и просил прощения. Остальные заключенные от удивления повскакали с мест и, окружив пару, наблюдали.
– Что ты с ним сделал? – спросил Свиристеля кто-то из мужчин.
В этот момент в столовую вбежал взволнованный Генеральный. Он с обожанием посмотрел на Свиристеля и приказал увести одаренного бунтаря. Идя следом за охранниками, Генеральный подпрыгивал от счастья. Катя никогда раньше не видела его таким.
С тех пор Свиристель стал любимцем руководства и главным в группе подопытных. Молодого человека назначили наставником над заключенными. Каждый день подопытные собирались в зале, и Свиристель учил транслировать эмоции. На уроках всегда присутствовал Генеральный. По каким-то неписаным законам пробовать трансляции на нем было нельзя, а вот на соседях можно. Чем больше заключенных овладевали навыками трансляции, тем меньше становилось людей для тренировок. Став Трансом, человек легко отделял чужие эмоции от личных, и переставал быть подконтрольным.
К великому несчастью, Латтэ оставалась последней в группе, чьи способности никак не хотели пробуждаться. И неудивительно. Ведь из всех подопытных она была самой истощенной при поступлении и хуже всех перенесла операцию.
Возможно, именно поэтому представительница неудачного вложения денег не нравилась Генеральному. Мужчина почти ненавидел девушку, отчего сделал боксерской грушей для остальных членов группы. Теперь каждое занятие все рассаживались вокруг девушки и тренировались. Латтэ с ужасом ждала каждого урока. Ведь всего за час ей предстояло пережить сотню чужих эмоций, которые, несмотря на свое многообразие, были одинаково мучительны. На ней оттачивали истерики, панические атаки, чувство отчаяния, безысходности, утраты и невыносимой душевной боли. Она кричала, рыдала, падала со стула и билась в судорогах. Выходя из зала, Латтэ думала, что не переживет нового урока, но выбора у девушки не было.
