Мне абсолютно не жалко, что пресловутые «лучи смерти» и бумаги Теслы, в которых, вероятно, тоже немало секретов, уже никому не достанутся. Более того, я даже рад этому. Наверное, и в самом деле, как говорил Георгий, я чересчур «правильный мент». Такие никому никогда не нравятся. Впрочем, плевать…
И только сейчас я начинаю чувствовать, как смертельно устал. Больше мне здесь делать нечего. Присаживаюсь на корточки у последнего бетонного столбика на пирсе и, задрав голову, последний раз хватаю губами падающие снежинки…
– С возвращением, Дани, – доносится до меня далёкий голос Шауля. – Ты, я вижу, у нас совсем герой! Как астронавт, вернувшийся из полёта на Луну…
Пока не шевелюсь и не открываю глаз, так как знаю, что сразу после этого начнёт сильно кружиться голова, а всё окружающее будет первое время мутным и расплывчатым. В ушах стоит какой-то звон, но он постепенно стихнет, нужно лишь подождать.
С усилием открываю глаза и моргаю ресницами, чтобы зрение поскорее наладилось.
– А где твой приятель? – весело интересуется Шауль.
– Потом объясню… – шепчу сухими губами. – Скажи, ты связывался с Кариной?
– С кем?
– Ну, с Керен, журналисткой…
– Да, она ждёт звонка и, как только ты или я позвоним, сразу примчится. Как сюда добраться, я тоже объяснил.
– Звони, и будем собираться…
Шауль недоумённо разводит руками, и я, наконец, различаю его лицо более или менее отчётливо:
– Куда ты такой поедешь? Ты даже на ногах не стоишь. Тебе нужно восстановиться, и лишь потом… Где всё-таки Георгий? Вы не вместе?
– Потом расскажу… Звони Керен! И ни в коем случае не сообщай Габи!
Кимхи в ещё большем недоумении:
– У вас что-то пошло не так? Не выполнили задание? И как это – не сообщать Габи? Тогда ещё хуже будет…
– Прошу тебя, не задавай пока никаких вопросов! Мне трудно говорить… – на моих глазах, наверное, выступают слёзы, и Шауль тотчас испуганно достаёт из кармана телефон и набирает номер Карины.
А я… я ещё полежу минутку с закрытыми глазами. Потом надо вставать…
– Керен будет через час, – сообщает Шауль, – она обещала. Как ты, уже лучше?
Киваю головой и пробую подняться. Тело пока налито свинцовой тяжестью, но руки и ноги уже слушаются.
– Расскажи всё-таки, Даниэль, что у вас там произошло? И почему ты вернулся один? Что с твоим другом?
Кошу глаз на бесчувственное тело своего напарника по путешествию, лежащее на соседней кровати, и лицо его кажется безмятежным, а губы даже слегка улыбаются. Некоторое время всматриваюсь и раздумываю про то, что тело здесь, а его хозяина пока нет. Через некоторое время он придёт в себя на берегу Гудзона и тоже непременно вернётся. А куда ему ещё деваться? Вот только встречаться мне с ним почему-то совсем не хочется.
– Дай руку, – прошу через силу, – и… пойдём отсюда куда-нибудь. Не хочу находиться с ним в одной палате…
– Ого, – удивляется Шауль, – здорово же вы с ним там, наверное, поругались! Он хоть жив?
– Жив.
Он помогает мне встать, и я, пошатываясь, но уже без посторонней помощи выхожу в коридор. Мы идём на кухню.
– Садись, сейчас кофе сделаю, – Кимхи заботливо подвигает мне стул.
Пока он суетится с электрическим чайником и разовыми стаканчиками, гляжу в окно, за которым тоже ночь, но совсем не такая, как в Нью-Йорке. С улицы слышно, как поют сверчки в остывающей от дневного жара траве, и нет в воздухе ни снежинок, ни ветра. Большие круглые часы на стене показывают четверть двенадцатого.
– Всем привет! – раздаётся за спиной, и мы от неожиданности вздрагиваем.
Опираясь о стену, в дверях стоит Георгий. Сразу видно, что он очень бледен и слаб, но в глазах у него тоже тревога.
Шауль бросается к нему, подхватывает под руку и дотаскивает до стула. Мы сидим через стол, но друг на друга не смотрим.
– Что же ты меня там бросил? – наконец, хрипло выдавливает Георгий.
– А сам-то как думаешь?
Но мой недавний попутчик не отвечает, лишь мотает головой, трёт лоб ладонями и вдруг спрашивает:
– Ты куда спрятал… коробку и бумаги? И зачем тайком от меня?
– Ничего ты не понял! – раздражаюсь моментально. – Я всё уничтожил! Утопил в заливе…
Некоторое время Георгий молчит, потом опускает голову и неожиданно говорит:
– Ну, и правильно сделал! Уважаю…
Мы переглядываемся с Шаулем, который всё ещё не понимает, что происходит. С трудом поднимаюсь со своего стула и подсаживаюсь к Георгию:
– Ты же понимаешь, что, если оружие, изобретённое Теслой, получит Габи, оно через него попадёт к разным нехорошим людям. У меня очень большие сомнения, что твой начальник – честный человек… Прости, что я тебя ударил. Мне показалось, что ты за деньги готов на всё.
Георгий смотрит на меня, а кажется, что сквозь меня, и ничего не видит.
– Я всё ещё боюсь Габи. Очень боюсь, – он виновато отводит глаза. – Что мы ему теперь скажем?
