— Слышал еще до банки, — тут же отозвался хриплым волчьим басом Шарабан-Мухлюев. — Так что анекдот если не с бородой, то с усиками точно. Как говорят сегодня модные, но забывшие родную историю девочки, с «адольфычем»… Сейчас я намекну девчатам, какой в их «адольфыче» смысл, а заодно объясню, что такое был книжный маркетинг, когда книги еще выходили. Значит, так… — Классик выдержал театральную паузу. — Гитлер печатает «Майн Кампф» в издательстве «Новая Искренность». Подходит к нему элегантный молодой человек со значком
Классик умолк — и сразу же раздался взрыв записанного хохота, несколько раз пропущенного через ревербиратор. Казалось, будто звонкими и счастливыми голосами смеется вся страна. Потом вчерашний стрим отключился, и кукуратор остался в лимбо наедине с собой.
Зарядиться позитивом в этот раз не получилось — скорее наоборот. Анекдот словно бы напомнил кукуратору о каком-то давнем, крайне неприятном, но заблокированном от сознания опыте.
«Гитлер, — мрачно подумал он, — всегда этот Гитлер. Столько веков прошло, а до сих пор в жопу пялят, никак успокоиться не могут. Сравнивают с ним, что ни сделай. А ничего не делать, скажут, преступное гитлеровское бездействие… Но ведь Гитлер этот, если разобраться, лоханулся только с тем, что войну проиграл. Потому что если бы он ее выиграл — по-настоящему, глобально — виноватыми стали бы те, кого он убивал. И все корпоративные правдорубы ежедневно плевали бы на их могилки со своих экранов точно так же, как сегодня плюют в Гитлера. Малышей принимали бы в гитлерята, и все держали бы рот на замке, потому что добро, свет и еда были бы с другой стороны прохода. Единственное преступление на нашей планете — слабость. Проиграл — ты военный преступник и массовый убийца. Победил — Александр Великий. Так было, есть и будет… У Гитлера просто глобального оружия не было. Одни тактические пукалки. Потому его до сих пор и ковыряют все кому не лень. Но мы пойдем другим путем… Надо поторопить Шкуро. Сегодня он как раз докладывать должен по новым системам…»
Из лимбо пора было выходить, чтобы не волновать медицинскую бригаду. Куда? «В Рай, — весело решил кукуратор, — зачем куда-то еще…» И тут же привычным легким усилием спроецировал себя в Сад, в любимую Беседку Ста Птиц.
В Саду было утро. Когда кукуратор возник на своей скамье — как обычно с утра, нагишом — птицы, прячущиеся в зелени высокого купола, подняли веселый гомон и распустили хвосты — пестрые, яркие, похожие издалека на цветы. Кукуратор улыбнулся. «Птички мне рады, — подумал он. — А я рад птичкам. Как хорошо, когда все в жизни просто».
Все было просто, конечно — но только если не думать. А иначе сразу делалось непонятно: что это за птицы? Настоящие птичьи мозги в спецбанках? Натренированная нейросеть? Или запись, транслируемая с небольшими девиациями? Но, как кукуратор знал уже много-много лет, секрет счастья именно в том, чтобы не ковырять происходящее сомнениями, а спокойно им наслаждаться.
Сперва птички щебетали невпопад и слишком громко, но постепенно в их пении прорезались строй и мелодия. Кукуратор узнал свой любимый марш,
Новый день послал кукуратору официальное приветствие. Пора было переходить к делам.
