— Хоть Шарабан-Мухлюев действительно написал несколько книг, он не был значительным писателем и подвергался постоянным поношениям со стороны либеральной критики. Но в его фиктивный «корпус текстов и афоризмов» объединили наследие сразу нескольких авторов среднего и позднего карбона, придумав миф о сне в криофазе, чтобы продлить его существование в прошлое.
— Новые эссе Шарабан-Мухлюева, регулярно открываемые исследователями, строгает настроенная на ретроспективу нейросеть-трешка с фальшивой орально-анальной фиксацией, придающей этим текстам определенную человечность. Та же сеть выполняет общественно-литературные функции писателя, главной из которых является борьба за чистоту языка, а сам он, став кукуратором Добросуда, сосредоточился на управлении историческими процессами…
— Как объяснить полное отсутствие информации об этом масштабном подлоге? Утверждают, что необходимая сетевая зачистка была согласована с «Открытым Мозгом» за бонусы на рынке имплант-рекламы. Создавая своего литературного Франкенштейна, бро кукуратор попытался уподобиться одновременно фараону Рамзесу Второму, метившему своим клеймом чужие храмы, и Гольденштерну, по настроению переписывающему историю…
— Но самое пикантное в том, что после переезда на восьмой таер бро кукуратор воспользовался услугой «задержка памяти» — и уже не помнит, что был когда-то Шарабан-Мухлюевым. По рассказам бригады лейб-медиков, он каждое утро слушает анекдот в исполнении нейросети, имперсонирующей писателя — но не понимает, откуда у него эта привычка… Иногда бро кукуратор отключает «задержку памяти», вспоминает все, дает баночным опричникам приказ усилить внедрение Шарабан-Мухлюева в массы — и забывается опять…
— А теперь главное. Как вы думаете, почему эта информация попала в сеть? Наши источники утверждают, что фонд «Открытый Мозг» готовит баночный переворот. Бро кукуратор будет смещен. На его место прочат генерала Судоплатонова, которого «Открытый Мозг» рассматривает как помощника в борьбе с Малыми тартаренами. Ситуация становится особо любопытной, если вспомнить, что у бро кукуратора имеются гарантии восьмого таера.
— В этой связи интересно вспомнить одно давнее интервью Атона Гольденштерна (звавшегося в то время Антоном Гильденстерном), где он коснулся возможности недемократичного смещения баночных политиков. «Конечно, — сказал он, — такие вещи происходили и будут происходить. Мы не можем остановить волну народного гнева или вмешаться в самоопределение нации. Но клиенты высоких таеров могут быть уверены, что процесс их свержения будет оформлен нашими лучшими скрипт-ботами в духе важнейших произведений национальной культуры и в полном соответствии с историческими традициями. Халтуры не будет…»
Когда конспирологическая пурга достигала совсем уж невыносимого градуса, Дмитрий так заводился, что начинал спорить с Нюткой или возражал. Нютка на время замолкала, а потом читала дальше. Дмитрию казалось, что она таким образом отвечает, и он умилялся до слез. Васюков, впрочем, и об этом предупреждал.
Все было почти по-настоящему. Почти. Но, как сказал за неделю до смерти тот же Васюков, «по-настоящему» никогда не бывает по-настоящему, поэтому «почти» — самое окончательное из осуществимого в нашем мире… Дмитрий склонялся к мысли, что Васюков был почти прав.
Еще Нютка могла читать вслух стихи и прозу. Программа находила для нее тексты в сети. Нютка, конечно, ни бельмеса в прочитанном не понимала, но зато сам Дмитрий серьезно расширил список тем для светских разговоров.
Он мог теперь легко растереть в Благородном собрании за
Потом Дмитрий нашел на чердаке усадьбы три пахнущие пометом бумажные книги — и принес их в шалаш. Это были «Теоретические основы Сердобол-Большевизма. Учебник для высших бухгалтерских курсов», «Мистраль с Кумчасти. Ранняя карбоновая поэтика Г. А. Шарабан-Мухлюева» и «Как тебе такое, Илон Мозг? Трансгуманизм и межзвездные перелеты».
После трех хлопков в ладоши Нютка брала одну из книг, открывала наугад и читала. Буквы распознавал сельхозкомпьютер, к которому был подключен ее имплант, но выглядело все вполне аутентично, и Дмитрий мысленно переносился в далекое прошлое.
Нютка не сбивалась и не запиналась, но в ее тоне чувствовались машинные интонации, которые Дмитрий после внутренней тренировки научился воспринимать как южно-русский говорок. Ну такая девочка с юга России. Молодая хорошая девочка. Читает с бумаги и волнуется…
Кончился этот аттракцион через несколько дней — когда Нютка взяла книгу про Шарабан-Мухлюева и прочла авторское посвящение:
