— О каком вине вы говорите? «Дербент»?
— «Марсала», — вместо магаданца ответил инспектор. — В Москве официанту помог доставить ее носильщик…
Феликсу вновь стало плохо. Он почувствовал себя не лучше, чем накануне, когда ввалился с бутылками без штампа в вагон, полный милиции.
— У убитого в купе тоже «Марсала» без штампа, — сказал Денисов.
Официант не выдержал:
— Может, я по магазинной стоимости отдал!
— Феликс! — как в старом, очень знакомом фильме, предупредил директор. — С этого момента каждая ваша реплика может быть использована против вас. — Закончил он неожиданно: — Правду, и ничего, кроме правды!
За окном показался разъезд, дополнительный по какой-то причине позволил себе проследовать мимо.
Взгляд Денисова снова нашел магаданца.
— Расскажите подробнее.
— Две бутылки он принес, как только отъехали от Москвы…
Его перебил электрик:
— Тогда и меня пишите в свидетели! — Он поднял руку. — Я со щитом возился! Официант при мне приходил!
Денисов соотнес события в тринадцатом с теми, что происходили на месте происшествия.
«Полетика-Голей купил у Феликса «Марсалы», хотел во что бы то ни стало споить спутников, от крепких напитков Марина и Ратц отказались. Ратц заупрямился — старческая несговорчивость ставила под угрозу то, что Полетика-Голей готовил с таким трудом. Лука вспылил. Старик к тому же оказался из мест, где Луку знали во время войны».
«Слово «война» было определенно произнесено…» — свидетельствовала Марина.
«Наконец сошлись на шампанском, которое Голей незаметно приправил снотворным… Ратц наконец отпил, Марина тоже пригубила. На несколько минут вышли в коридор. Здесь их видел Феликс, а затем Прудников, который по случаю дня рождения искал спиртное. Пассажиров было мало, многие легли отдыхать. Перед решительной минутой Полетика-Голей уже впрямую расспрашивал всех о кинологе: «Видел ли кто-нибудь собаку в поезде?»»
Никто не видел Дарби. В час третьей стражи Полетика-Голей благополучно вывел из строя распределительный щит, вернулся в купе, лег. На всякий случай зашил бумажник в матрас. Лука ждал человека к сломанному щиту, но никого не было. Электрик возился в тринадцатом, где за стаканами коротали время «рыбаки». Шалимов за два вагона от Луки заканчивал сведения о наличии свободных мест. «Только называются сведениями, — сказал наутро Шалимов, — а в Кашире и не выходит никто…»
Магаданец объяснял:
— …Сидели с фонариком, ждали, пока исправят свет. Тут Феликс…
— Вино было при нем?
— В корзине… Перед Домодедовом заглянул снова: «Не возражаете, я унесу бутылки?» — Магаданец показал на пожилого со шрамом: — Николай сказал, что не против. «И еще, если можно, захватите вина. Мимо дома еду».
— Мимо дома? — переспросил Денисов.
— Он из Привалова, Николай.
«В Привалове Ратц уже разбудил Суркову», — подумал Денисов.
Он попросил уточнить:
— Когда Феликс снова принес вино? В Привалове?
— Оставался еще перегон, — Николай кивнул утвердительно.
Магаданец воспользовался паузой:
— На другой день я фокус-покус показал с этой «Марсалой», поэтому вы узнали.
Феликс тяжело оторвался от стойки.
— «Не можешь, не берись!» Другим не такое с рук сходит! — Он вытер пот. — Остальное вино у меня в купе. Шесть бутылок продал, одну разбил…
Денисов ни о чем не стал больше спрашивать.
— Кто видел вас ночью? — спросил Антон.
— Все спали. В девятом не спал пассажир, — Феликс показал на Шпака.
— Разрешите вопрос? — Директор оторвался от стула. — Знал я обо всем этом, Феликс? Или нет? Честно!
— Не знали, — Феликс отвел глаза. — Я один виноват.
Бег дополнительного замедлился. Магаданец встал, чтобы размять ноги, прошел к стойке. Больше он не садился.
— Аксарайская? — один из «рыбаков» показал на платформу.
— Она, — подтвердил Шалимов. — Теперь Бузанский и Астрахань.
На перроне торговали вареными раками.
— Сюда! — Электрик протянул руку в окно.
Раки были нанизаны на проволочные дужки. Одну связку электрик предложил Шалимову, другую сунул в чемодан.
Состав тут же двинулся.
— …В одиннадцатом было темно, — вспомнил официант, — купе третье, по-моему, оставалось открытым. Да! В двенадцатом мне навстречу шел…
Денисов догадался:
— Пассажир с догом?
Судебский смутился:
— Десять минут перед сном, святое дело… Дошли до девятого и назад!
— В тринадцатом вы прошли мимо проводницы…
— Галя видела, как я вошел.
— Не доезжая Привалова, — вставил магаданец. — Николай как раз сказал: «Следующая моя».
Пожилой со шрамом повторил:
— Вельяминово, за ним Привалово.
«…Лука приготовился задолго до Привалова, отпер и приоткрыл дверь купе. Из темноты был хорошо виден каждый, кто шел по коридору. Полетика-Голей ждал. Железнодорожник, получивший от Карунаса сумку с ценнейшим грузом, с минуты на минуту обязан был появиться у выведенного из строя распределительного щита…»
Внезапно Денисов почувствовал, что допустил неточность: «Железнодорожник, получивший от Карунаса…»
«…Не от Карунаса была получена сумка, а с помощью Карунаса, через Карунаса! А это не одно и то же! Партнеры не видели друг друга и не должны были видеть! Один поставил сумку с нерабочей стороны тамбура, в окно, второй взял…»
