— Опергруппа на Дубниковке: подъезды, дворы. Без этого не обойтись… Сабодаш нашарил в кармане пачку «Беломора», не глядя, сунул внутрь два толстых пальца. — Кроме того, камеры хранения: преступник мог уйти налегке, портфель сдать в ручную кладь. Еще морячки Свидетели… — Антон поднес пачку к глазам: — Пустая!
А ведь купил после ужина…
На стоянке такси была небольшая очередь, она почти не двигалась. Диспетчер в завязанной у подбородка ушанке, с поднятым воротником тулупа стучал, чтобы согреться, огромными валенками, хлопал рукавицами.
— Машин мало, отправляю только с детьми, — объяснил он Денисову. Насчет желтого портфеля предупрежден. Пока не было. — Диспетчер постучал валенками: — Крепчает мороз-то!
— Не замерзли?
— Какие наши годы! — диспетчеру было за семьдесят. Он работал, чтобы не оставаться одному в своей пустой двухкомнатной квартире.
— Счастливо.
— Бывайте здоровы.
Денисов и Тоня повернули назад.
— Пройдем по вокзалу, — сказал Денисов. — Похоже, что они не успели еще уехать.
По другую сторону стеклянной стены неслышно двигался нескончаемый поток людей.
— Вон Юрий Николаевич!
Стоя за высоким столиком у колонны, приезжий, в очках, в коротком пальто, неторопливо отхлебывал кофе, пробегая глазами далеко отставленную от глаз газету. Меховая шапка и портфель лежали внизу, на подставке.
— Вы не ошиблись?
— Конечно, он… Я из тысячи узнаю!
Денисов совсем не надеялся на этот уголок вокзала — буфет в конце антресолей, над третьим залом для транзитных пассажиров, посещаемый, как правило, только завсегдатаями.
— Мы тоже перекусим, — он подвел Тоню к стойке. — Два бутерброда и что-нибудь запить.
— Клюквенный напиток, «Саяны»?..
— Клюквенный.
Они перешли к столику на краю антресолей. Денисов внимательно следил за пассажиром у колонны…
Юрий Николаевич допил кофе, сложил газету. Судя по всему, он был один, никого не ждал.
— Тоня, — Денисов извинился. — Побудьте здесь. Дежурный сейчас пришлет другого сотрудника.
Мужчина в коротком пальто был впереди. Денисов подождал, пока он спустился с антресоли.
— Юрий Николаевич!
— Вы меня? — мужчина обернулся. На вид ему было не меньше шестидесяти: истонченная кожа на висках, ярко выраженные морщины. — Извините, не узнаю…
— Денисов. Из уголовного розыска. Нам необходимо переговорить.
— Бог мой! — глаза его по-стариковски увлажнились. — Уголовный розыск… Значит, МУР?
— Я с вокзала.
Они вышли на перрон.
Машина реанимации продолжала стоять под окнами центрального зала. Горели красные огни, Дубниковский мост, казалось, навис над самыми путями.
Юрий Николаевич достал платок, вытер глаза:
— Что произошло? Или мне объявят потом?
— Почему же? — Денисов помедлил. — Здесь нет тайны. Ваш сосед по купе обнаружен в тяжелом состоянии…
— Сосед по купе? Кто именно?
— Молодой, в плаще…
— Артур?
— Вы знакомы?
— Его место было надо мной… Что случилось?
— Коматозное состояние, пока ничего не известно,
— Родственники уже знают?
— При нем никаких документов,
— Бог мой!
— Двести первый!..
Денисов узнал по рации голос дежурного.
— Извините, — он сделал несколько шагов в сторону.
— Мы нашли одного из ехавших в купе — молодого, в куртке, — сообщал Сабодаш. — Проводница ошиблась: не «Стройотряд», а «Спецстроймонтаж». Он монтажник.
Ждет тебя в учебном классе.
— Это все?
— С Дубниковки сообщений нет, медицина тоже молчит.
— Со мною Юрий Николаевич, Тоня ждет в кафе на антресоли.
— Понял.
— Тоже здесь! Вот история… — при виде Юрия Николаевича монтажник заметно ободрился. На нем были ондатровая шапка и куртка, возраст его Денисов сразу не определил, понял только — молод, независим, сам себя обеспечивает. — А как же такси?
Юрий Николаевич махнул рукой:
— Там, Алексей, тоже скоро не уедешь! — И все-таки москвичи уже дома, монтажник вздохнул.
— Вы едете дальше? — спросил Денисов.
— Родная Архангельская область, станция Ерцево…
— Работаете там?
— Точно:
Учебный класс был небольшой. Напротив двери — стулья, покрытый сукном стол, в простенках между окнами — плакаты, учебные пособия. Здесь проводили инструктажи постовых.
Денисов сел за стол, пригласил:
— Все места наши. Садитесь.
— Спасибо, — Юрий Николаевич устроился наискосок от стола, против лампы. — Так вот… Артур из Подмосковья. Он что-то говорил про Академгородок, Биоград…
«Разговор о жучках», — Денисов вспомнил проводницу.
— …Не из Пущина ли на Оке? Не помните, Алексей?
Не в курсе, — монтажник снял перчатки, положил на теплый подоконник, сел в угол. — Меня к вам в купе определили вечером. Вы до меня перезнакомились. Я и про Академгородок впервые слышу.
— О плавунцах, выходит, он до вас рассказывал?
— Выходит, так.
— Что я могу сказать? Общительный, образованный.
Чуточку не от мира сего… — Юрий Николаевич достал пачку «Столичных». — Позволите? Или выйти в коридор?
— Курите, — Денисов кивнул…
— Эрудит. В шахматы играет в силу хорошего второго разряда. В основном закрытые партии… Что еще?
Заикается.
— Кто он по профессии? Говорил?
— Энтомолог. Был в Конго, в Центральной Африке.
Не ошибусь, если предположу, что он специализируется по чешуекрылым.
— Чешуекрылым?
