— За то, что произошло, я спрошу с тебя. Спрошу строго. Вместо того, чтобы возглавить группу захвата, ты вошел в группу сопровождения. Держался близко к объекту, чем лишил себя возможности активно действовать в зале!
Общий рисунок намеченного разбора операции вырисовывался вполне определенно.
— Я еще могу понять начальника уголовного розыска, — сказал Холодилин, когда за тем закрылась дверь. — Мы все прошли это: заявления, сроки, выезды на происшествия. Тут еще отчеты, профилактика, справки, занятия с инспекторским составом, совещания… Какую помощь оказал заместитель начальника отдела?
Одного за другим Холодилин поднимал подчиненных, звания и должности с каждым разом звучали внушительнее, наконец в кабинете остались сотрудники, входившие непосредственно в бригаду Ненюкова.
— За все, что происходит в доме, отвечает хозяин. С меня спросят серьезно. — Холодилин помолчал. — Будем выправлять положение.
Первый допрос Сенникова состоялся там же, на Ярославском вокзале, через несколько минут после задержания. Начальник отдела предоставил в распоряжение Ненюкова, Гонты и следователя кабинет — лучший в здании, выходящем окнами на платформу дальнего следования.
Вопросы задавал следователь. Это были обязательные вопросы протокольного порядка перед водворением в изолятор временного содержания, поскольку ни преступник, ни работники милиции не собирались открывать карты, — скорее, первое знакомство.
Допрос записывался на диктофон.
— Вы подозреваетесь в краже икон на выставке в городе Залесске… — Предварительно следователь представился: «Линейно-следственное отделение на станции Москва-Ярославская». — Что можете пояснить в этой связи?
Сенников не ответил, внимательно осмотрел свой пиджак: на рукаве оказалось небольшое пятнышко, он соскоблил его ногтем.
Следователь повторил вопрос.
— Слышите хорошо?
— Не глухой, — на этот раз Сенников заинтересовался пятном на колене.
— При аресте у вас изъята сумка. Она принадлежит вам?
Сенников долго соображал: как отвечать? Завтра другой следователь — прокуратуры — поведет наступление с позиций, на которых этот остановится сегодня.
За окном на перроне началась посадка. Лавировали носильщики, перекликались проводницы в кокетливо сдвинутых на глаза беретах.
Сенников наконец определил линию своей защиты:
— Не помню. Может, купил у кого!
— Что было в сумке? Тоже не помните?
— Иконы.
— Как зовут вашего напарника?
Сенников жестко провел ладонью по подбородку, его широкое переносье разгладилось.
— Я один был.
Только рецидивист-уголовник мог отстаивать безнадежную, явно уязвимую позицию. Следователь спросил:
— Что вы собирались делать с иконами?
— Сам не знаю… Хватит, начальник, — он ударил себя по колену, — веди в камеру. Эту ночь я не на печке валялся.
— Где же вы были?
— Где взяли, тут и сидел.
— Всю ночь?
— Всю ночь.
На этом допрос закончился.
— Сразу второго, — распорядился Ненюков, когда Сенникова увели.
Его напарнику можно было дать лет двадцать пять. У входа он как-то быстро, по-кошачьи, вытер ноги и только затем переступил порог.
— Нестор я, — он показался Ненюкову до смерти запуганным. — Бывало, старушки в деревне: «Попаси телят, Нестор». Кто яичко, кто хлебушка… Телята пасутся, а ты загорай! — Впечатление о его кажущейся субтильности было обманчиво, весил он килограммов девяносто.
— В школе учились?
— Год ходил…
Подвергать сомнению ответы не имело смысла, на одну ложь явно громоздилась другая.
— У вас в сумке иконы.
— В Загорск, продавать…
— Что вы думали приобрести на деньги от продажи икон? — спросил следователь.
— Костюм бы купил. Пальто с каракулевым воротником, чтоб теплее. И на юг!
— На юге холоднее?
— Я там не был.
— Какие города на юге вы знаете?
— Зачем мне знать? Может, я в них не буду.
— Курите? — Ненюков достал сигареты.
— А папироски нет?
Позвонили от дежурного:
— В вещах задержанного вырезка из иностранного журнала. Много почтовых марок. Филателия.
— Что еще?
— Два обручальных кольца, перстень… Сейчас подошлю.
Через несколько минут пакет с вещами был наверху.
— Все ваше? — спросил следователь.
Задержанный не пошевелился.
Ненюков взял в руки вырезку из какого-то иллюстрированного издания.
— Что здесь написано, конечно, не знаете. Логично… Попробуем перевести. — Инспектор по особо важным делам задумался. — «Образность»? «Поэтическая образность мышления Антипа Тордоксы, любовь к плоскому орнаменту, свойственная народному искусству…» Интересно! «Международная выставка. Телефон и адрес — 61 049. Университетштрассе, 27. Дата открытия — май…»
— Марки тоже ваши? — спросил Гонта.
Марок было много. С репродукциями известных картин.
— У вас с десяток серий. Вы филателист?
Сынок с фабрики зонтов встретил Кремера как знакомого. В одной руке он держал сачок, в другой — белый ломоть, посыпанный густо сахарным песком. На столе, служившем верстаком, секретером и книжной полкой, стояли аквариум, кружка круто заваренного чая. Заготовки фанерных пистолетов лежали между посудой и тетрадями.
— Будешь? — Сынок показал Кремеру на чайник.
— Спасибо. Почему не в школе?
— Воскресенье же!
— Я забыл. А как с матерью?
— Помирились.
