И вот Ненюкову поступили по рации первые сообщения: человек, вступивший в переговоры с Кремером, взят под наблюдение. Из бухгалтерии гостиницы, откуда он звонил писателю, человек почти бегом направился в кафе под красным металлическим петухом, где за столиком его ждал «сам». Голландское полотно и другое, что требовал Кремер в обмен на «Апостола Петра», ожидавший за столиком должен был лично в портфеле доставить на автостанцию. Спрут и его сообщники спешили.
Некоторое время рация молчала.
Ненюков не отходил от окна. Держался он привычно спокойно, ничто не ускользало от его взгляда.
— Внимание! — услышал Ненюков внезапно. — Зафиксировано посещение объектом заброшенного строения на Мукачевской улице… По выходе из дома Спрут имел при себе сверток!..
Теперь стал известен и тайник. Службы, обеспечивавшие операцию «Невод для Спрута», работали со все возрастающим напряжением.
Неожиданно заработал телетайп.
«Клайчево РОВД подполковнику Ненюкову…»
Как будто невидимая рука дотянулась до каретки, и помещение разом наполнилось трезвым заводским стуком. Ненюков не вздрогнул, не подбежал к аппарату. Гонта не мог находиться на другом конце телеграфного провода, но, если бы это все-таки был он, приостановить операцию Ненюков уже не мог.
…Обратилась к дежурному по областному управлению внутренних дел в Ужгороде и пояснила что лотерейный билет был найден ею в парке клайчевского замка…
«Ага, Вероника!» — подумал Ненюков.
Как он и предполагал, фальшивый билет Веронике подбросили, потом о нем чудесным образом стало известно двум весьма сомнительным личностям — Пухлому и его другу, Вероника противилась сделке, вывесила в парке объявление, которое читал Гонта, однако…
Механическая рука продолжала выстреливать текст, стремительно подбрасывая четкие строчки:
…После отъезда Шкляра неизвестное лицо предупредило по телефону о том что лотерейный билет подделан…
В этом месте аппарат неожиданно запнулся, и продолжение последовало сочным латинским шрифтом, видимо, телетайпист в Ужгороде от волнения нажал не тот клавиш:
…Primite meri rocicka…
— Сообщите, что силы брошены на поиск Шкляра, — сказал Ненюков, — в операции «Невод» участвует минимум инспекторского состава…
Он ни на минуту не позволял себе отвести взгляда от автостанции. Пассажиры там все прибывали, но посадка пока не началась: шофер «Икаруса» был вызван к инспектору ГАИ.
Связистка продолжала радиопоиски Гонты.
— Перед самым Клайчевом впадина, — в который раз принимался объяснять Молнар, — оттуда разговаривать бесполезно, ничего не слышно…
Ненюков кивнул.
В эту минуту у автостанции появились работники выставки: Позднова, Мацура, Пашков…
В дымке неестественного, пронизанного светом «юпитеров» сиреневого воздуха, по главной аллее парка двинулась странная в этот весенний день процессия. Мерно качали головами запряженные в одинаковые серые фурманки низкорослые кони. Перекликались с козел солдаты. Проводники сдерживали вырывавшихся из металлических ошейников — парфорсов сторожевых собак.
Так было.
В фурманках под охраной увозили из Клайчевского замка для отправки в Маутхаузен и Освенцим пожилых, больных и детей. Мало-мальски здоровые шли сами. Много было среди них арестованных «за помощь неприятелю», «за измену государству», «за действия против управления, а равно как и против рейха», но еще больше подозреваемых в связи с партизанами, нарушивших «закон об охране нации» и просто подвернувшихся под руку — всех, о ком на следующий день «отвечательный редактор и выдавец» «Недели» лицемерно сообщил о своей заметке «Неблагодарность»:
«Минувшего тыжденя Клайчево было сведкомъ не каждоденной подее: евакуацие жидов, что переубували в клайчевском табори… Сколько гуманности и людскости проявила держава — и сколько злобы и садизма скрывается в угрозах наших супротивников…»
Стрекотали съемочные камеры.
В глубине здания прозвучали позывные «Маяка». Вдалеке Ненюков увидел Кремера, приближавшегося к автостанции.
— Кремер вышел на площадь, — сказал Молнар.
В ту же минуту из миниатюрного динамика в комнату ворвался голос Гонты. Он передавал открытым текстом:
— Мы у Холма! Со мной Бржзовска и Шкляр… Как слышите?
— Слышу! — Ненюков поправил галстук, аккуратно поддернул рукава сорочки к плечу. — Пошли!
— Десять, девять, восемь… — почему-то по бумажке зачитала связистка, — два, один… Время!
Сначала ничего не произошло.
Хлопнула дверь райотдела: водитель «Икаруса» вышел к машине. Два сотрудника уголовного розыска в штатском оттянулись от автостанции ближе к туристическому бюро, где Спрут должен был встретиться со своим партнером. Инспекторов было всего двое, остальные пока еще стояли на шоссе по пути к Перевалу, чтобы прийти на помощь художнику.
