Дверь третьего купе оказалась приоткрытой. Луч со слепым пятном посередине потянулся к столу, все остальное в купе было в тени: бутылки, еда. Слева спали: внизу — женщина, на верхней полке — мужчина.
Суркова повела фонарем. Пассажир на двенадцатом месте вверху полусидел, склонившись к коленам, лицо было повернуто к двери. Косивший, лишенный жизни глаз следил за всем, что происходило в купе.
Человечек в пижаме стоял в коридоре.
— Надо сообщить… — он замолчал.
Проводница заметила, что лоб его испачкан в крови.
— Бегите в девятый вагон, пусть бригадир Шалимов идет сюда… — она показала в тамбур, почти не видимый в темноте. — Погодите, как ваша фамилия?
— Зачем? — он растерялся.
— На всякий случай. Спрашивать будут: кто обнаружил, как?
— Ратц. Из Хмельницкой области я. Бывшая Каменец-Подольская…
За окном все время плыл длинный голый бугор, словно состав не переставая двигался по дну огромной высохшей реки. Выше виднелась узкая полоска неба. Русло реки было прямым, с крутыми обрывистыми берегами. Суркова привыкла к ним. Время от времени набегали неяркие огни, нескончаемый бугор прерывался, и тогда не было ни реки, ни обрыва, а только бегущая вдоль полотна черная тень вагонов.
Проводница достала мешочек с билетами, кассу, нашла нужную ячейку: убитый брал билет в Москве, ехал до конечного пункта — «на Каспий», как почти все в поезде.
Она еще возилась с кассой, когда пришел заспанный озябший Шалимов.
— В тамбуре кровь. Я чиркнул спичкой — на полу большое пятно, — он хрустнул переплетенными пальцами. — Молодой?
— Тебе только молодых жалко?
Вдвоем они подошли к купе.
Постель четвертого пассажира, справа, была застлана. Рядом, ближе к окну, стояла стремянка.
— Света давно нет? — Шалимов вздохнул, сон его сразу пропал.
— От Домодедова.
— Электрика разбудила бы или меня…
Он приставил к губам пострадавшего маленькое зеркальце.
— Отъездил! — шепотом сказала Суркова.
— Да-а… — Шалимов заметил, что тыльная часть кисти у него в крови, оглянулся на проводницу. — В тамбуре, видно, зацепил. Дверь у тебя справа по ходу открыта…
— Открыта? — она вздохнула, добавила, словно кому-то назло: — Теперь ищи ветра в поле! Дверь я сама запирала!..
Пассажиры — мужчина и женщина на полках слева — по-прежнему не шевелились. Женщина дышала ровно, чуть посапывая.
— …Следователя бы сейчас!
— Подумаем, — Шалимов поскреб подбородок. — Во сколько он тебя разбудил?
— Три сорок шесть было — по Привалову.
На ходу передали обстоятельную телеграмму:
…В дверь купе стучали металлическим железным ключом, «тройником».
Денисов открыл. В коридоре стоял механик-бригадир поезда, нвп, по железнодорожной терминологии, с нарукавной повязкой. Он держал билет Денисова, выписанный по перевозочному требованию Министерства внутренних дел.
— Извините, что разбудили. Тут у нас… Документ, пожалуйста…
Денисов подал удостоверение инспектора, отпускное.
— Уголовный розыск… — бригадир только мельком заглянул под красную обложку. — Чепе, товарищ лейтенант! Пассажир убит в одиннадцатом купейном. Кто, что — неизвестно… — он словно боялся, что его остановят не выслушав. — Надо меры принимать. Пойдемте, по дороге доскажу.
Пока шли по составу, Шалимов уточнил:
— Об убийстве сообщил старичок с одиннадцатого места, Ратц. Из Хмельницкой области, бывшая Каменец-Подольская, — Шалимов сохранил эту деталь, посчитав ее важной. — Дверь в купе, видно, оставалась всю ночь открытой. Понимаете? На полу в тамбуре тоже кровь.
— А другие соседи по купе?
— Спят.
Денисов не мог сосредоточиться. Через несколько часов после начала отпуска он снова оказывался на месте происшествия.
— Остановок не делали, — сказал он. — Выходит, преступник в поезде…
— Подлец мог выскочить у Вельяминова. Там ограничение скорости.
— Наружные двери смотрели?
— Я и хочу сказать. Тамбурная дверь открыта и поручень в крови, Шалимов на ходу достал платок.
— Какая у вас схема, поезда?
— Четыре первых вагона общие, с пятого плацкартные по восьмой. Потом купейные. Пятнадцатый и шестнадцатый тоже плацкартные.
Композиция была стандартной.
— А ресторан? — поинтересовался Денисов.
— Между восьмым и девятым.
— Первые восемь отпадают — через запертый вагон-ресторан не пройти… В Кашире многие выходят?
— Немного. Почти всем на Каспий.
— Пусть проводники проверят по билетам. Если преступник выпрыгнул, кого-то должны не досчитать.
Денисов начал чувствовать обстановку.
— Что же вы? Так и искали инспектора по воинским билетам?
— А что делать?
