По тому, как Гилим старательно опускает детали, Денисов понял, что сам директор пансионата придает им большее значение, чем пытается представить.
«Видимо, это и есть то, о чем с самого начала Гилим решил не говорить…» — подумал Денисов.
За стрельчатыми окнами плыли совсем по-зимнему неоформленные облака.
Солнце больше не показывалось, день был ветреным.
— Когда это было? — спросил Денисов.
— Двадцатого февраля.
— Белогорлова могла вас видеть?
— Если только в зеркало заднего вида. Мы были сбоку и чуть сзади.
— На стоянке были еще люди?
— Мужчина с собакой. Две женщины, молодая и старая. В одинаковых шубах.
Гилим обвел глазами кабинет. Он наконец заметил колонну, арочный свод, весь необычный интерьер. Денисов хотел снова привлечь его к разговору — не успел.
— Здесь была трапезная? — спросил Гилим.
— Помещение строили как вокзальное.
— Похоже на монастырь.
― Пожалуй… Вы не сказали, у какого метро встретили тогда Белогорлову, ― замечания по поводу интерьера Денисов знал наизусть.
— У какого? — Гилим понял не сразу. — Недалеко отсюда. Станция метро «Варшавская» — платформа Коломенское…
Станция метро и примыкавшая к ней платформа железной дороги носили разные названия.
— Помню, я очень удивился, встретив ее там.
Денисов посмотрел на часы. Начальник отдела не принимал, у него был кто-то из управления. В приемной стояло несколько человек, в их числе отличившийся бирюлевский инспектор, чуточку самодовольная улыбка все так же блуждала у него на лице. Начальник линейного отделения, также участвовавший в поимке разыскивавшихся преступников, здесь же, за барьером у секретаря, получал почту для своего отделения. Бахметьев вызвал их обоих, чтобы лично поздравить.
— А мы с Виктором Ивановичем еще в Москве на них глаз положили, на вокзале… — в который раз рассказывал инспектор. — Думаем: «Будем к Бирюлеву подъезжать — надо проверить!.. Что-то не то!..» Сидим в вагоне… Видим: идут!
— Что за электричка? — спросил кто-то.
Инспектор назвал, номер электрички Денисову был знаком.
«Оперативное счастье! Я провожаю ее в Коломенском, а другие на следующей остановке берут в ней жуликов…»
На всякий случай он поинтересовался:
— Куда они шли по составу? К последнему вагону или к голове поезда? — в служебном купе последнего вагона ехали инкассаторы.
— От хвостового вагона. В голову поезда…
Ожидание в приемной затягивалось. Денисов прошел в соседний кабинет, набрал номер Бахметьева — ему не требовался личный прием у начальника отдела.
― Денисов, товарищ полковник. Просили связаться с вами по поводу…
— Минутку…
Трубка донесла голоса разговаривавших в кабинете людей. Потом Бахметьев сказал:
— Я прошу тебя заняться несчастным случаем лично.
— А кражи?
Он значился старшим группы по борьбе с вокзальными кражами, замещал отсутствовавшего заместителя начальника отделения уголовного розыска; выполнял еще с десяток срочных ответственных поручений.
— Случай кажется необычным… Хотя все очевидно! Не знаю, как объяснить… — со стороны могло показаться, что Бахметьев разговаривает с равным. — Понимаешь?
— Понимаю.
По опыту работы Бахметьев оставался бывшим сотрудником ОБХСС и следователем, то есть специалистом, привыкшим к четкой отработанной системе сбора доказательств: нарядам, спецификациям, накладным — всему, что при тщательном анализе указывает обычно истинную подоплеку событий.
Практической сметки розыскника, непосредственно изо дня в день занимающегося черновой работой, — «школы» он не получил, и было ясно — уже никогда не получит. Того, что он ценил в старшем группы по борьбе с вокзальными кражами.
— Как только, — сказал Бахметьев, — ты придешь и скажешь, что все ясно, нет никаких вопросов, я передам материал дознавателю. Он вынесет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, а ты вернешься к кражам…
— Вас смутило появление Белогорловой в Коломенском?
— Куда она ехала? Добровольно или по принуждению? Куда делось кольцо или перстень… Что с «Запорожцем»?
— Я дал о нем ориентировку. По дороге и по городу.
— Мы сможем закончить проверку после ответа на все вопросы. Надо опросить близких, родных. Может, они что-то знают. Необходимо выявить дополнительных очевидцев.
— У меня есть, — Денисов рассказал о тучном, о близнецах. — Я постараюсь их разыскать.
В кабинете продолжали разговаривать, иногда Бахметьев тоже вставлял несколько слов — он умел заниматься несколькими делами сразу.
— Обратил ли ты внимание? «Запорожец» стоял у ремонтирующегося здания, а потом оказался в районе Красного Строителя. Может, кто-то из бывших жильцов получил там квартиру? Как мыслишь? — «Мыслить» — было его любимым словечком. Бахметьев замолчал. Денисов представил, как он достал чистый платок, отвернувшись от всех, поднес к поврежденному на фронте глазу. — С тобой будет младший инспектор…
— Кто?
— Ниязов.
«Годится», — подумал Денисов.
— Он будет опрашивать пассажиров, направляющихся через пути к Варшавскому шоссе. Если близнецы и тот — другой — живут в этом районе, через пару дней они будут у тебя…
Голоса в кабинете зазвучали громче. Бахметьев круто закруглил разговор:
