— Года два… — она поправила сумку. — Говорят, недавно снова объявился.
— В Москве?
— Приезжал к ней в пансионат.
Это было новостью.
— С какой целью?
— Чтобы снова, значит… восстановить семью,
— Кто вам сказал?
— Она же и сказала, Леня, — Белогорлова махнула рукой. — Да только разве она перерешит!
— Отчего они разошлись? По чьей инициативе?
— Она не схотела.
— Почему?
— Не знаю. — Денисов поверил мелькнувшему в лице старухи любопытству. — А стану спрашивать, говорит. «Так надо!»
— Когда они разошлись?
— Три года скоро… А развода-то нет. Никто не подает: ни она, ни он.
Может, надеются… Муж-то какой! — она вздохнула. — Красавец. Из себя как стопочка. Очень уж Леня его хотела. И дочка какая растет! Вы бы посмотрели!
— А как он с дочкой?
— Деньги посылает, гостинцы. Хороший мужик. По характеру только горяч.
И ревнивый. В горячке может все натворить.
— Кем он работает?
— В охране. У себя в Калининграде. Мосты и все прочее.
— С оружием?
— Все честь по чести!
Он не сразу вернулся к интересовавшим его деталям.
— Муж старшей сестры — Геннадий — курит?
— Иногда! Если выпьет… Мы его в коридор выпроваживаем, на лестницу.
— А муж Леониды Сергеевны?
— Этот курил. Пахучие такие папиросы…
— Не эти? — Денисов достал из стола пачку «Золотого руна».
Старуха понюхала:
— И такие курил.
— А это знакомо вам? — Денисов открыл сейф, где на верхней полке стояла перевезенная из ГАИ хрустальная конфетница. — Ваша?
К его удивлению, мать Белогорловой отрицательно повела головой:
— Не-ет! Первый раз вижу. Дорогая, наверно… — Мысль ее неожиданно пошла по другому пути: — Ветку сегодня, наверно, увидишь?
— Наверно.
Мать вздохнула:
— Объясни, как че… Пусть тоже приедет. Проститься, — она отвернулась.
По дороге к Щасной Денисов заскочил в таксомоторный парк, потом на площадку ГАИ.
— Гладилин… — подумав, повторил начальник колонны. — Хороший шофер.
Трезвый. Умный, обстоятельный, одним словом. Да и то сказать: высшее образование.
Хотя и незаконченное… Хотели в механики перевести, да не дал согласия.
— Почему?
— Говорит: не наездился! — Он на секунду отвернулся, наблюдая, как по отлогому пандусу поднимается в гараж очередная машина. Денисов проследил его взгляд. Помещение гаража было сумрачным, дальние ряды машин едва угадывались в полумраке.
— Наша работа многим нравится, — начальник колонны кому-то кивнул, обернулся к Денисову. — Работа для самостоятельных мужчин! И времени больше свободного. Я сам с удовольствием бы сел за баранку: за рулем все просто! А тут двести водителей! За каждым усмотри.
— Тяжело?
— Неимоверно! Не все такие, как Гладилин. Он домашний, хозяйственный: увидит осетрину в буфете — обязательно купит домой. Чавычу, кальмара в баночке.
Опять же старается, хочет заработать.
— Как он работает?
— В ночь через ночь.
— Почему так?
— Ремонт квартиры, по-моему. Точно не помню.
Столько шоферов обращается! Кому в детсад, кому мебель привезти! — его терзали глобальные заботы.
— Когда Гладилин позавчера выехал на линию?
— В 18.15, я смотрел путевой лист. Между прочим, когда он выезжал из гаража, к нему обратился другой наш шофер — Азизбаев. Попросил отвезти на вокзал, — начальник колонны снова обернулся к пандусу, погрозил кому-то. — Вечно спешит!.. Так вот: это при мне было. Гладилин отказал: «Проси кого-нибудь из ребят, не могу…»
— Почему?
— Не объяснил. Азизбаев поинтересовался: «В какую сторону едешь?»
— А что Гладилин?
— Не слышал. Они негромко разговаривали.
— Таксист не обязан ехать к определенной стоянке?
— Нет, маршрут он избирает самостоятельно.
— Как же понять «не могу»?
Начальник колонны пожал плечами:
— Хозяин — барин. Может встать у гостиницы, у стадиона. Есть у нас «короли» — те только по аэропортам…
— Азизбаев сегодня работает?
— На линии.
— Узнайте, пожалуйста, в какую сторону Гладилин собирался ехать.
— Я узнаю.
— Вот карточка, — Денисов подал визитку. — Там телефон.
Начальник колонны мельком взглянул на визитку, ничего не сказал, внимание его отвлек шофер, подходивший к диспетчеру.
— Приехал наконец! — Он извинился перед Денисовым: — Надо идти стружку снимать.
Судьба машины была похожа на судьбу ее владельца.
Разбитый «Запорожец» стоял рядом с другими побитыми и искореженными машинами, попавшими в поле зрения Госавтоинспекции. Таких на площадке ГАИ было немало.
Денисов сел на водительское место, огляделся: тусклая недорогая обивка, пластмассовая игрушка на шнурке впереди — такую можно купить в любом табачном киоске; раскрытый ящичек с первым необходимым. Приторный запах «Золотого руна», казалось, вовсе не улетучился.
Денисов заглянул внутрь ящичка:
«План Москвы, справочник. Варежка… — он понюхал: — Надевали, когда заправляли бак…»
Внимательно осматривая багажник, Денисов сделал открытие: ящик с облицовочной плиткой не был, как предполагалось, похищен со стройки. На дне ящика лежала смятая, сложенная вчетверо квитанция магазина с датой, со штампом, с подписью продавца. Плитка была отпущена магазином «Стройматериалы» за день до несчастного случая.
«Ремонтирующееся здание с его материальным складом, выходит, ни при чем», — подумал он, перерывая багажник.
