Денисов набрал номер Гладилиной.
— Ваш муж на работе? — поинтересовался он у сестры Белогорловой.
— Это вы? Я вас сразу узнала. Скоро он должен звонить.
— Попросите, чтобы он позвонил дежурному. Я бы хотел встретиться с ним у метро «Варшавская», рядом со стоянкой такси. Он мне очень нужен.
— А если он позвонит поздно?
— Я буду ждать.
Последний звонок Денисова был в справочную аэропорта:
— Время вечернего рейса Москва — Куйбышев? Пожалуйста.
Медсестра отделения реанимации, крупная, с длинными прямыми волосами, перехваченная надвое поясом короткого халата, узнала Шерпа по фотографии.
— Недавно был! Интересовался Белогорловой. Это он! Глаз у меня наметанный, — голос медсестры гармонировал с ее категоричностью.
— Когда он приходил? — спросил Денисов.
— Часа полтора-два назад. Запыхался, вбежал, «Значит, она жива?» Я не поняла, в чем дело…
— Как он спросил?
— Белогорлова жива?
В течение нескольких секунд медсестра дважды по-разному передала формулировку вопроса. Денисов предпочел не уточнять: зная, что недавним посетителем интересуется милиция, медсестра всему придавала особую значимость.
— Он интересовался обстоятельствами, при которых она получила травму? спросил Денисов.
— Мне показалось, он все знал.
— А прогнозом?
— Только спросил: «Вы думаете, она не поправится?»
Я сказала: «Гражданин, что вы?» — Сразу обнаружилось, что Денисов и медсестра думали о разном. — «Разве можно в отделение без халата!» Тут я заметила, что ему нехорошо.
— Что было потом?
— Сел на стул, стиснул голову. Я принесла сердечное, — она улыбнулась некстати. — Знаете, здесь, в реанимации, не такое увидишь! Мы привыкли.
— Долго он пробыл у вас? — Денисов вздохнул.
— Я сходила в палаты… Минут пятнадцать.
Телефон на столике коротко звякнул — она взяла трубку:
— Отделение реанимации…
Денисов отошел. В углу, на полке, стояло несколько брошюр, Денисов вынул одну наугад — «Критика новых течений в протестантской теологии», поставил на место.
— Состояние тяжелое, — сказала медсестра в трубку. — Улучшений нет.
— Когда человек, которым я интересуюсь, — спросил Денисов, — был здесь… Никого в коридоре не было?
Она зажмурилась, вспоминая. Туже затянула пояс халата:
— Кажется, был какой-то мужчина. Сидел на диване.
Денисов решил, что она говорит о Ниязове. Было резонно предположить, что младший инспектор уехал из института Склифосовского вслед за Шерпом. — Небольшого роста, черноволосый, — Денисов перечислил приметы Михаила.
— Нет, этот недавно здесь был. Перед вами. Кто-то другой. Открыл дверь, закрыл. Снова заглянул… — Она задумалась.
— Мужчины разговаривали друг с другом? — Денисов забеспокоился. — Не помните? Тот, что интересовался здоровьем Белогорловой, и другой?
Но напряжение, которым медсестра пользовалась как рычагом, чтобы восстановить в памяти кусочек недавнего прошлого, не могло длиться долго.
Она призналась:
— Представьте: мне ни к чему было…
Денисов вернулся в отдел: ничего другого не оставалось. Еще из метро он позвонил соседке адвоката:
— Не появлялся?
— Нет пока.
Из кабинета он позвонил снова.
— Не появлялся… Знаете, какую я новость узнала! — сообщила соседка. — Сейчас. Стул возьму. Оказывается, у особы, которая его навещала, в нашем районе еще знакомый мужчина!
Во взглядах соседки Шерпа, отметил Денисов, произошла эволюция, первоначально ей были одинаково несимпатичны и Шерп и Белогорлова…
Теперь как женщина она во всем обвиняла другую женщину:
— Их видели вдвоем! И отдельно там же моего соседа!
— Что такое? — Денисов заинтересовался.
— Особа эта шла к платформе Коломенское по направлению от Булатниковской. Не знаю, не хочу врать.
А соседка — из третьего подъезда, из детской поликлиники…
— Слушаю, — напомнил Денисов.
— И ей было все видно. Особа эта шла с мужчиной впереди. А адвокат сзади, метрах в двадцати…
— Адвокат мог их видеть?
— Он и видел их! А они его нет!
— А что представлял собой второй мужчина?
— Соседка только в спину видела. Говорит: молодой, стройный… Конечно, говорит, с адвокатом его не сравнить!
Она что-то еще говорила, теперь уже не связанное с Шерпом, — Денисов этого уже не слышал.
Он почувствовал, что обстоятельства, связанные с Белогорловой и Шерпом, с появлением этого нового лица постепенно начинают снова запутываться.
— Раньше она не видела этого человека? — спросил он.
— Никогда.
— Она обрисовала его одежду?
— В куртке, по-моему. В кепке. Вы сможете с ней поговорить. Она все скажет.
Денисова все больше беспокоила судьба Шерпа.
— У меня просьба, — сказал инспектор. — Я еще буду сегодня звонить вашему соседу. Но если вы увидите его, передайте, чтобы он мне позвонил.
Телефон у вас есть.
— Я оставлю ему записку в почтовом ящике! — обрадовалась соседка. Ей импонировала роль доверенного человека.
Минуты потекли медленно, но звонил телефон, и время скачком бросалось вперед.
— Я разговаривала с мужем, — сообщила Гладилина. — В двадцать три он постарается быть у Метро, на стоянке…
— Тебя сегодня не ждать? — это уже Лина.
— Да, сегодня я задержусь…
— Нахожусь у дома адвоката, — позвонил Ниязов. — Сейчас разговаривал с его соседкой. Шерпа пока нет.
