Теперь можно было говорить по существу.
— Вы сказали, что в понедельник, как правило, самая низкая выручка в кассах. Пассажиров мало, многие предприятия выходные. Вы имели в виду вообще понедельники?
Денисов почувствовал, что попал в точку. На том конце провода секунду-другую стояла гробовая тишина.
— Меня-то-интересует конкретный день!
— Вам не передали? — работник ВОХР пришел в себя. — Произошла неувязка.
Прошедший понедельник действительно был исключением. С час назад звонил ваш коллега из райуправления. Сапронов. Мы дали для вас уточненную справку. Полные сведения.
— Значит, кассы не были пустыми?
— Больше того: выручка была крупной, поскольку в воскресенье деньги по разным причинам не сдавались. Так получилось. Приношу извинения.
Денисов сделал несколько шагов по кабинету. Теперь можно было не спешить к Бахметьеву: он уже знал новость, которую доставил начальник отделения розыска Сапронов Бахметьеву.
«Кристаллизация действительно произошла…»
Он представил платформу Коломенское, какою видел в последний раз ночью из окна ремонтирующегося здания — всю как на ладони внизу — с переходным мостом, с помещением для касс в середине.
«Преступников было четверо, — мысленно сказал он себе. — „Малай“ и „Федор“ прибывали с электричкой, в которую должны были сесть инкассаторы.
Тот, что был вооружен, находился в здании у окна, четвертый, которого его сообщники намеренно подставляли милиции, — на платформе. Белогорлова, смутно догадывавшаяся о чем-то, должна была ждать в „Запорожце“…
Тот, что был вооружен, прицельным выстрелом подал бы сигнал к нападению. И если бы обстоятельства сложились для них успешно, „Малай“ и „Федор“ с инкассаторскими мешками через пути пробежали бы к машине…»
Телефон больше не звонил, хотя еще несколько минут назад казалось, его провода полны новостей, сообщений, требующих, чтобы о них незамедлительно поставили в известность.
Денисов подошел к окну: дождь уже начался, пополам со снегом, в этом тоже не было ничего нового. Денисов постоял, глядя вниз, — на платформы, серые, неприятные, под стать погоде.
«Библиотекарша, наверное, закричала, бесшумно поднявшись наверх и увидев преступника с карабином у окна. Бросилась назад, к лестнице. Мимо строительного мусора, кирпичей, крича, побежала к путям. Операция была сорвана. Преступник кинулся следом, хотел заставить ее замолчать навсегда.
За шумом подошедшей электрички выстрелов не было слышно. Инкассаторы внесли мешки в служебный тамбур, „Малай“ и „Федор“, поняв, что что-то произошло, стали уходить по вагонам дальше, к голове поезда. Электричка двинулась одновременно с преграждавшим Белогорловой путь рефрижераторным поездом. Катили колеса… у Белогорловой оставался единственный шанс…»
«Потом преступник все-таки приблизился к Белогорловой, когда она уже лежала рядом с рельсами. Отбросил в сторону сумку, но взять не успел: к месту несчастного случая со всех сторон бежали люди. Он вернулся к „Запорожцу“, пытался доехать до Расторгуева, попал в аварию… С другими же участниками преступления было просто: „Малая“ и „Федора“ задержали в электричке, четвертый соучастник — подставное лицо — еще попытался чем-то помочь библиотекарше, держал концы жгута…»
Когда выведенный на стену кабинета динамик, соединявший с дежурной частью, неожиданно врубился, Денисову была ясна картина случившегося.
— Товарищ полковник… — Антон докладывал начальнику отдела, и одновременно его слушали все, кого Сабодаш считал необходимым информировать.
Глубокий голос Антона, усиленный динамиком, рассыпался по кабинету:
— Несчастный случай на платформе Речной вокзал.
Человек провалился между электричкой и платформой, Обнаружен, когда электричка отошла, — Упал?
— Непонятно.
— Человек жив?
— В бессознательном состоянии. Постовой вызвал «скорую». Пострадавший направлен в институт Склифосовского.
— Личность установлена?
— В одежде лежал пропуск на фабрику, Денисов уже натягивал куртку, он догадывался о том, что произошло.
— Пропуск изъяли? — спросил Бахметьев. — Как фамилия пострадавшего?
— Сейчас… — Антон помешкал. — Постовой передал пропуск на имя Дернова Ивана И-у-сти-но-вича!
— Ясно, — сказал Бахметьев. — Кто-то из тех двоих, Сейчас выезжаем, готовьте оперативную группу.
— …На этот раз он постучал к нам в квартиру, спросил меня. Ему открыла Наташа. «Проходите, раздевайтесь». — «Благодарю. Это вам!»
Огромный букет пионов.
«Откуда зимой? Какая прелесть! Спасибо». — «Не стоит…» Он прошел по квартире, сразу все увидел — книги, хрусталь. Замок на двери, цепочку.
Только раз взглянул на Наташу, на лоджию, на соседний балкон. А я сразу почувствовал: где-то у него все это обязательно отложилось. В какие-то мгновения нам дано легко, как книгу, читать в чужой душе.
— Он пробыл в квартире недолго?
— Да. Быстро простился. В это время у нас гостила мать. Она спросила, когда он ушел: «Кто это?» — «Кладовщик камеры хранения, мой сменщик». — «Какой жуткий человек, сказала мать. — Зачем он приходил?»
«Просил выйти в субботу за него во вторую смену, если не вернется из деревни…» — соврал я.
— Когда это было?
