И оглушительный грохот слева. И сдавленный вскрик. Быстро, но без резкости, повернув корпус он увидел разбитую машину, метрах в тридцати от себя. Инерция везла ее, уже успев перевернуть и раскромсав, видимо от столкновения со столбом стоявшим неподалеку. Странное зрелище, но вполне понятое. Понятное и воспринимаемое холодно и без эмоций, даже несмотря на то, что на пути машины стояла пойманная в оцепенение страха женщина, сжимавшая ребенка. Какой бы гибельной не была инерция, законы физики на этот раз были милостивы, груда всклокоченного металла остановилась в пяти шагах от женщины, очевидно, матери с ребенком. Пять шагов, пять больших шагов взрослого мужчины, коим и был Икар. А женщина с ребенком находились на расстоянии в десять шагов от него. Он знал что это будут именно десять его шагов, ведь он уже, размашисто пружиня, делал третий, несясь к ним. Сжав в руках рукоятки мечей, он несся к ним, чтобы привести их в чувство, сказав убегать как можно быстрее и как можно дальше. А там уж и помочь, по возможности пленнику покореженной груды мертвого металла... Но отчетливое цирканье, сопровождающееся вспышкой всполоха огня на корпусе перевернутого автомобиля уже обильно истекшего бензином и маслом, словно вскрытая туша животного - кровью, безжалостно отрезали все помыслы о спасении заложника машины. Огненный всполох стал огненным цветком, тот стал вспышкой, огненный цветок начал стремительно поглощать машину, разворачивая внутренности автомобиля, и колебля воздух вокруг неистово-ярым жаром пламени. Цветок, сотканный из увеличивающихся лепестков огня, сложенных в смертельный ярко-желтый бутон начал распускаться.
Пятый шаг. Женщина, как вкопанная стоит на месте, глядя на это зрелище, могущее стоить целой жизни ее и ее ребенка. Огонь уже поглотил машину, не оставив контура, рябь воздуха стремительно метнулась в все стороны, ударной волной неумолимо ища своих жертв. И, радостно взвизгнул лопающийся пластик, от сладостного предвкушения жертв в лице замершей парочки, неотрывно смотрящей на несущийся на них рок судьбы...
Шаг восьмой. Ударная волна почти настигла своих жертв, пламенная волна обидчиво всхаркнув сполохом синего, метнулась следом, страстно стремясь сокрушить, поглотить, сжечь...
Десять шагов. И рывок рукой за плечо оцепеневшей матери, прижавшей ребенка к груди. Оттолкнуть, провернуться, упереться ногами в землю, и, раскрыв руки преградить путь волне смерти к своей цели.
Икар не чувствовал ничего, ни страха, ни чего бы то ни было еще. Просто была ситуация, в которой он оказался, и решение, принятое им как единственно верное. И вот тело, кинутое Икаром наперерез стене огня, покачнулось от ударной волны, но каким-то образом, чудовищным, нечеловеческим усилием осталось на ногах. Осталось, чтобы принять на себя волну огня, принять и заставить ее разбиться о себя, словно океанический вал, разбивающийся о скалу.
Ему удалось остановить огонь, который начал с готовностью палача согласившегося на обмен двух маленьких жертв на одну большую, поглощать его, Икара, тело. Поняв что, наконец-то пришедшая в себя женщина, которую его рывок вырвал из паралича перед кажущейся неизбежностью смерти, прижимая ребенка груди бросилась наутек, ища безопасное место, смельчак сосредоточился на происходившем с ним...И понял что опять послайдово наблюдает из безопасной глубины поглотившей его со всех сторон синевы, испещренной символами. Он смотрел, частично отождествляя тело, поглощаемое огнем с собой. Вот скрылась рука и часть груди. Вот нога и часть туловища. Образы сменялись все медленнее и медленнее. Часть за частью, клетка за клеткой, его тело пропадало и уничтожалось в безжалостном желтом потоке. И вот, осталось лишь осознание правильно совершенного поступка, наполнившего Икара радостью и ликованием. И огненнные всполохи, застлавшие собой весь обзор. Вселенная на секунду предстала огнем. Вечным и безбрежным. Только что без остатка проглотившим и прожевавшим тело Икара, поклеточно его испепелив. И осознав это... Икар исторг стон.
