– В любом случае ты от него не отходи ни на шаг, любая информация, любая новость, должна у меня первого быть, понял?
– Да уж куда понятнее, – отозвался Пряхин.
Не любил он такие поручения Саенко. Это всё равно, что в бане за бабами подсматривать. Да и с Родиным у него были хорошие отношения, может, дружескими их не назовёшь, но тёплые, приятельские – точно. Поэтому поручения Саенко он выполнял чисто формально, только для того, чтоб тот не стал искать себе нового заместителя. И как ему казалось, Родин вполне себе догадывался о тех задачах, которые Саенко ставил Пряхину, и даже с удовольствием ему подыгрывал, лишнего от него всё равно не узнаешь.
Умел Родин язык за зубами держать, никаким количеством коньяка его развязать нельзя было. Пряхину даже грешным делом пару раз приходила мысль: «А если его сывороткой правды кольнуть? Интересно, развяжет она ему язык?» И сам себе отвечал: «Вряд ли».
Пряхин вышел от Саенко и направился в свой кабинет, чтобы подготовить агентурные задания. Как он ни старался, не мог отогнать от себя мысли об этом убийстве. Ночью ему даже приснилась отрезанная голова, причём она с ним разговаривала голосом Саенко. Пряхин уже не раз подумывал уйти из уголовного розыска или хотя бы из убойного отдела, а то пугающе часто стали убиенные сниться, так и до психушки недалеко.
Выйдя от Саенко, Родин заглянул к Сазоновой.
– Валя, будь добра, сделай распечатку по всем жильцам семнадцатого дома со всеми концами, какие найдёшь.
– Хорошо, Серёжа, сейчас Саенко справку доделаю и займусь. Подходи минут через сорок.
Родин зашёл в свой кабинет, где в ожидании томились Варкун и вновь назначенный на должность молодой опер Молочников.
– Серёга, мы с тобой? – поинтересовался Варкун.
– Нет, Родя, я пока сам, а ты бери молодого и отработайте СТО-шки, пусть он к делу приобщается, а то научится, только как штаны просиживать. И не давай ему просто сидеть, пусть хоть что-то делает, хоть крестиком вышивает – лишь бы занят был, иначе бездельника вырастим.
– Крестиком вышивать – это ты хорошо придумал, я пяльца у матери возьму.
Потом, обратившись к Молочникову, с улыбкой сказал:
– Ну что, Молоко, пойдём, тебе ещё колёса на машине подкачать надо.
– А почему я? – поинтересовался Молочников. – Есть же слесарь в гараже.
– Слесарь уже две недели в запое, а моложе тебя, к сожалению, нет никого. Но ты не переживай, путь к званию великого сыщика всегда начинается с банальной подкачки колёс, – иронично заметил Варкун, и оба вышли из кабинета.
Родин вспомнил, что закончился кофе, выглянул в коридор и окрикнул Молочникова. Когда тот подошёл, Родин протянул ему деньги.
– Давай, брат, сгоняй до магазинчика, возьмёшь кофе, молоко и печенье какое-нибудь.
– Это что – тоже путь к званию великого сыщика? – обиженно спросил Молочников.
– Ещё какой! – ответил Родин. – Вот тебе попутно задание. Там продавец – девушка. Твоя задача – узнать, как её зовут, замужем она или нет, как зовут её мужа, детей, если они есть, где они живут, при этом она не должна даже догадываться, что ты работаешь у нас. А поскольку я её хорошо знаю, лапшу мне навесить тебе не удастся. Это мероприятие называется зашифрованный разведдопрос. У тебя в распоряжении пятнадцать минут, вперёд!
Молочников бегом кинулся исполнять задание шефа, а Родин, пока появилось свободное время, заглянул потрепаться в кабинет к малолеткам. Малолетками называли оперативников, которые занимались преступлениями, совершёнными несовершеннолетними.
– Привет, Шура в Квадрате! Что-то подгузников, сосок, пустышек не наблюдаю, кончились, что ли?
– Здравствуйте, дядя Лодин, – подыграл ему один Шура.
Поскольку и того, и другого звали Шура, их и называли Шура в Квадрате.
– Что в яслях про убийство говорят?
– Не шей мокруху нам, начальник, – отозвался второй Шура, – наши не при делах.
– Да уж догадываюсь, вы всё-таки, Саня, озадачьте своих крестников: пусть пошерстят, мало ли что.
– Уж, Серёга, все в теме, все работают.
– Вот и ладушки, вот и чудненько.
– Серёга, у нас термостат на машине мозги парит, у тебя в заначке нет?
– Понятия не имею, на ключ, сами посмотрите. И не шакалить, а то я вас знаю – вместе с термостатом полмашины уйдёт.
– Да ты чё, Серёга, когда такое было? Мы мазу держим.
– Ладно, ключи у себя оставь, я вечером заберу.
Родин зашёл в кабинет, включил чайник, убрал лишние бумаги со стола, отключил телефон. Вернулся Молочников, положив на стол продукты, сообщил:
– Девушку зовут Лида, она замужем, муж Василий, дочка Лиза, а ещё она сказала: «Передай Родину, чтоб дебилов ко мне больше своих не посылал».
– Три с минусом, Молочников! Как она тебя вычислила? Ты что, вопросы ей задавал в том порядке, как я тебе поставил?
– Ну да, а как надо было?
– Тогда насчёт дебила она права, иди колёса качай, хотя по-хорошему мозги тебе надо подкачать.
Родин глянул на часы и направился к Сазоновой.
– Валюша, как там, готово?
– Да, всё сделала, вон на краю стола возьми.
– Валентина, ты единственная женщина, к которой не за что придраться, – подарил ей комплимент Родин. – С меня шоколадка размером с твой процессор.
