Стандартный порядок вещей, в простой формуле расстановки, Аден моментально сообразил, обыгрывая сами правила испытания.
– Не посадив в почву, не взрастёт дерево, без воды и воздуха погибнув.
Более громко прогремело зажжение второго индикатора.
В преддверии задрожали стены, давя на уши с подающимся тембром, открылся последний вопрос:
– Ведёт ли истина, по требованию познания естества.
– Да. Конечно. – без сомнений, бывший самым честным и в тоже время, необдуманным из всех ответов.
Прогремев, закладывая уши, зажёгся последний индикатор.
К облегчению Адена откинулись пилы, ровным механическим движением к лицу устремилась одну из ног древней машины.
Свиснув, вмиг рассыпавшись своей оболочкой, оттуда торчал тонкий игольчатый штырь, кружась по своей оси немедленно опуская к области правого глаза.
– Вы понимаете. Вы мыслите, как создатель. Вы имеете право узнать.
До столкновения оболочки глаза с иглой, тоненькими охватами, раскрыв веки, целясь точно в середину зрачка.
Вместе с потом, у Адена проступил и животный ужас.
Стремясь машинально двигаться из стороны в сторону, раскачать зажимы, вырваться, забившись в угол, где пододвинув ноги и закрыв голову руками, от неминуемой ежесекундно спускаемой иглы.
Безумно близко, оставив в видимом поле исключительно тонкий инструмент, и рвано режущую боль входа.
Лицо Адена исказилось, инородным телом пронзаясь насквозь область зрительного тракта до коры головного мозга.
За место боли, в сознании всплывали символы, как на увиденных монолитах, стенах храма.
Как песок по ветру, растворяясь, от символов переходя в буквы и выстраиваясь в слова.
В загромождении долгих предложений, за ними стояла многогранная, конусообразная станция.
Нагревшись, от себя долгим лучом бья ровно в лоб Адена, выжигая на коже рисунок трёх столбов из звёздных облаков, а окончив – градом рассыпавшись на мелкие детали, в ударной волне испарившись.
В этом моменте всё прекратилось и, будучи отпущенным, Аден, едва поднявшись уволился о край стены.
Древняя машина исчезла, как, никогда не существовав.
Под осыпь потолка и стен, за руку Адена затягал Ганкер, крепко сжимая окровавленный бок.
Невмочь отчаянно достучавшись сквозь беспомощное состояние, от пары ударов по щеку Адену, силой одёрнув, повернув головой в сторону.
Кое-что, заметив, Аден напрочь остановился, с пророческим голосом зачитывая вслух символы:
– Начни свой путь, и ты поймёшь. Увидь и вознесись. Узнав личину бытия, создателем слыть начнёшь. В столбах ты сотворения, путь истинный найдёшь.
– Столбы сотворения? – в итоге расслышав голос Ганкера, тот ошарашенно спросил.
Тем временем треща, пирамида оседала, трескавшись по полу, шли долгие полосы, в новообразованной бездне похоронив саркофаг и большую часть зала с сокровищами.
Пустившись в бег, оба вылетели из самозаваливающегося храма.
Рухнув верхушкой вовнутрь себя, тягучей тресиной подхватывая и тысячи плит и очерки города, ночных ближайших дюн.
Вот так без остановки, пока дальние осветительные лучи Горгоны, не ослепив, промчались в округе.
Совсем близко, ещё каких-то пол часа ходьбы до космолёта, задумчиво поглядывая на Адена Ганкер затеял разговор:
– После всего, что ты будешь делать? Я имею в виду, потом, когда всё закончиться. Возможно, может быть так, что изменится весь мир. – капитан странно ухмыльнулся и глядя на никакую реакцию со стороны собеседника, уныло махнул рукой.
– А мир изменится? – иссохшими губами промямлил Аден.
Скрывая рукой повреждённый глаз, с сочащейся с него серой струйкой, явно не крови.
– Станет лучше или хуже?
– А вот это, уже решит каждый для себя сам. – Ганкер посмотрел на ночное небо, потянувшись рукой, норовя коснуться звёзд. – У всех нас свой собственный мир и только лично мы, придаём ему истинный вид. Каковым стоит быть.
Лучи прожекторов приближались, под шум гипердвигателя Горгоны о тишь пустыни, Ганкер внезапно остановился, указывая на увесистые ящики из под инструментов.
Распакованные у каждой повреждённой секции обшивки судна, нигде не наблюдался сам скропотично работающий маленький механик.
Один ящик зашевелился, бугорком песка от него, проплывая к более неосвещённому, к воздуху всплыли клешни, с основой верхнего туловища воронкой, втянутой в себя как губка.
– Скорее! – проревел Ганкер.
Оба разделились по направлению к трапу, держась у освещённых Горгоной областей, моментально подпрыгивая, только один из подобных бугорков мчался в их сторону.
Ганкер, первым запрыгивая по трапу в корабль, мигом помчался в сторону рубки.
Истерично запуская всевозможные последовательности запуска, на предпоследней секунде чудом позволив Адену запрыгнуть следом, оппалив часть одежды разогретыми двигателями.
Двинув штурвалом, звездолёт восстановил положением в пространстве, оцепляя не восстанавливаемые секции шлюзов, грудой крупных коробок опадая об остекленевший песок.
По тяге вылетев с пустынной планеты, корпус окрасили цвета двух соревнующихся звёзд.
По автоматике пролагая дорогу к ближайшей точке транзита.
