– Вы будете смеяться, Игорь, но в разговоре с лейтенантом вы почти точно назвали причину моего появления в Челябинске! – Я улыбнулся, увидев изумление на лице подполковника. – Дело в том, что я участвую в расследовании преступления, связанного с поставкой наркотиков. А по линии ФСБ его курирует мой брат, сотрудник ФСКН по Челябинской области, майор Торопов.
– Вадим Николаевич? – обрадовался Скоренко. – Как же! Я его хорошо знаю. Мы с ним не раз пересекались по службе, когда нужно было согласовать информацию для СМИ по задержанию партий наркотиков или наркодилеров…
Я понял, что мне повезло в очередной раз. Ведь с помощью Игоря можно было достаточно легко получить разрешение на въезд в погранзону, в Троицк, куда прошмыгнул разыскиваемый мною Рымбаев-«мамка». И я решил уговорить подполковника организовать мне такую поездку.
Время было позднее, удостоверения нам вернули быстро, и мы втроем поспешили покинуть беспокойное заведение. И лишь на улице я вспомнил, что так и не поужинал. Об этом печальном факте мне напомнил собственный желудок, а также непривычная вялость в мышцах, уже переработавших весь полученный адреналин.
Скоренко заметил мое состояние и сделал правильный вывод:
– Вы голодны, Дмитрий. И поскольку лишились вы ужина отчасти по нашей вине, я предлагаю сейчас взять такси и поехать к нам домой. Мы вас и накормим, и спать уложим.
– Ну уж нет! – решительно отказался я. – Не люблю никого напрягать своим присутствием. Это мой принцип, Игорь, не обижайтесь. Вы лучше обдумайте такую мою просьбу. Мне очень нужно побывать в Троицке. Как бы это устроить побыстрее?
Подполковник раздумывал недолго.
– В принципе, это возможно. Я завтра же доложу о вашей просьбе начальнику пресс-службы, затем свяжусь с вашим братом, майором Тороповым. Если он даст за вас поручительство, то оформить вам ознакомительную поездку по челябинскому участку государственной границы не составит особого труда.
– Спасибо, Игорь! – обрадовался я, пожимая ему руку. – Вы меня здорово выручили! Тогда – до завтра?
– Спокойной ночи, – скромно улыбнулась Анна, деликатно не встревавшая до этого в наш разговор. – Еще раз спасибо вам за помощь!
– И вам спокойной ночи, смелая женщина! – Я поцеловал кончики ее пальцев.
Они ушли к проспекту, а я все-таки потопал к знакомой «Пельменной», потому что боялся не дожить до утра, если немедленно не восполню потраченную уйму калорий.
Арба была старой и скрипучей. Ишак, тянувший ее, тоже был стар, но еще жилист. Харам решил не подгонять животное. Арба сильно нагружена, а путь неблизкий. Старик подъехал к последнему дувалу возле выезда на дорогу, ведущую на север. День начинался солнечный, и томившийся на посту аскар удобно устроился на успевшем нагреться большом камне у обочины. Автомат парень прислонил у подножия глыбы, а сам развязал ватный халат, подставив теплым лучам бледную безволосую грудь.
Увидев Харама на арбе, аскар встрепенулся было и даже крикнул:
– Ну-ка, постой, старик! Куда направляешься?
– Так ведь базар завтра в Файзабаде, – степенно ответил тот, не подумав остановиться. – Товар везу своему куму. Может, что и продаст.
Парню очень не хотелось слезать с теплого камня, и он махнул рукой:
– Ладно, езжай…
– Храни тебя Аллах, аскар, – кивнул Харам и продолжил путь. Скоро арба скрылась за поворотом дороги, и разомлевший часовой тут же забыл о старике.
Харам некоторое время продолжал ехать в сторону Файзабада, но сразу за мостом через небольшую речку неожиданно свернул в сторону недалеких гор, у подножия которых виднелись развалины древней крепости.
Спустя час арба остановилась перед остатками крепостных ворот. Харам, кряхтя, слез с повозки и прошел между каменными столбами во внутренний двор постройки, заваленный щебнем, мелкими булыжниками и мусором. Старик встал напротив темного прямоугольника входа в основное здание крепости и сказал:
– Я привез, что ты просил, Бахтияр.
В глубине прохода возникло какое-то движение, и через мгновение оттуда вышел на свет молодой человек в одежде дервиша. Сейчас в нем и родной отец, эмир Сарбуланд, не признал бы своего единственного сына. Лицо Фархада потемнело и стало похоже на высеченное из гранита. Глубокие скорбные складки пробороздили его лоб и впалые щеки. Совершенно седые усы и борода действительно превратили молодого человека в повидавшего жизнь бродячего философа-аскета. Но двигался он по-прежнему быстро и ловко.
– Здравствуй, Харам-ака. Зачем ты зовешь меня Бахтияром? Я на него даже не очень похож.
– Потому что его дух живет в тебе и требует закончить начатое им. Ты встал на правильный путь, сынок, но он приведет тебя к гибели. – Старик вздохнул. – В арбе лежит почти всё из твоего тайника, что ты оставил в моем дворе.
– Спасибо, Харам-ака. Избавься от остатков, иначе люди Керима не пощадят ни тебя, ни твой дом. Как только я начну, они вспомнят про тебя, моего бывшего соседа и друга моего отца.
