– Книжку, значит, писать собрался? – Тарасова пристально посмотрела мне в глаза, и я постарался ответить ей открытым взглядом. Обычно у меня получалось, получилось и сейчас. – Ладно, так и быть. Попрошу Савушкина что-нибудь подобрать тебе – хотя бы бушлат и шапку. Брюк не обещаю!
– Спасибо, Ирина Николаевна! – искренне сказал я. – Я оправдаю доверие, вот увидите!..
– Конечно, увижу, – хмыкнула она. – Только бы не пожалеть потом…
Бушлат и шапку с кокардой я получил уже через час, переоделся и уверенно вышел к шлагбауму на трассе. Дежуривший там прапорщик удивленно покосился на меня, но ничего не сказал. Оно и понятно: раз начальство разрешило, значит, так и должно быть. Я прошелся вдоль зоны контроля, привыкая к новой роли пограничника. Помимо одежды Тарасова добыла мне рацию и дорожный жезл, почти как у гаишников.
– А он мне зачем? – поинтересовался я.
– На всякий случай, – без тени улыбки ответила Ирина. – Мало ли что, а все-таки не с голыми руками.
– Ну, ты даешь! – рассмеялся я. – Зачем барсу палка? Его когти и клыки гораздо страшнее…
– Знаешь поговорку «береженого Бог бережет»?
– Понятно… Только ведь есть и другая – «против лома нет приема». В смысле, если начнется что-либо нештатное, этот жезл мне ничем не поможет.
– Как хочешь! – Она дернула плечиком и отвернулась.
– Ладно, не сердись. Я его уже взял, – миролюбиво сказал я и вышел на улицу…
Минут сорок я бродил по территории КПП в сопровождении одного из контролеров, изучил все закоулки – понятно, только те, куда меня пропустили. И, в частности, обнаружил полуразмытый дождями проселок, уходивший от трассы на юг сразу за зоной досмотра.
Вернувшись в офис, я подошел к карте и указал на проселок Тарасовой.
– Что это за дорога?
– Она ведет к старому глиняному карьеру, – ответил за майора Савушкин. – Правда, теперь он на сопредельной стороне.
– То есть по ней, в принципе, можно пересечь границу?
– Теоретически.
– А практически?
– Насколько я знаю, с казахской стороны эта дорога отсутствует. Они еще в прошлом году полностью запахали этот участок. Там теперь посевы то ли рапса, то ли сурепки.
Я еще несколько минут разглядывал карту, пока старлей вдруг не сказал:
– Внимание! Есть работа.
– Где? – оживился я.
– С той стороны подъехала «газель». Идем ее проверять.
Мы вышли, и я сразу увидел отечественный минивэн с казахскими номерами, припаркованный в зоне контроля. Из него уже вылезли пассажиры – двое мужчин и две женщины, одетые по-дорожному, но уж больно неряшливо. Водитель же сидел в кабине и довольно громко спорил с прапорщиком, тыкая ему через открытое окно какие-то бумаги.
– Что-то не так? – поинтересовался я, заметив, как подобрался Савушкин.
– Да. – Старлей теперь говорил отрывисто. – Водитель должен знать правила: документы на машину и груз предъявляются в основном помещении, пока пассажиры проходят паспортный контроль.
– А если он не выйдет?
– Тогда машину можно и задержать. До выяснения.
– А пассажиров?
– Если все в порядке с паспортами и вещами, их пропустят.
– И куда же они пойдут?! В чистое поле?
– Зачем? – вмешалась Ирина. – До Бугристого тут недалеко. За полчасика дойдут, а там – рейсовый автобус до Троицка.
– Все равно не пойму, зачем он устраивает этот балаган? – кивнул я на водителя.
Казах за рулем продолжал возмущаться и размахивать бумагами, а его пассажиры уже начали по одному выходить с паспортного контроля в конце главного здания.
– На что же он рассчитывает?
– Что у наших нервы не выдержат. Мол, махнут в конце концов рукой и пропустят после формального осмотра.
– А такое бывало?
– К сожалению, да. – Тарасова повернулась к Савушкину. – Вам не кажется, товарищ заместитель начальника КПП, что эту «газель» следует осмотреть особо тщательно?
– Да, конечно! – встрепенулся старлей и поднес к губам рацию. – Внимание! Дежурному наряду явиться в зону осмотра.
– А давайте я этого… строптивца в два счета в офис отведу? – предложил я.
– Не вздумай! – резко ответила Ирина. – Ты не знаешь правил? Насилие без очевидных причин неприменимо!
– Кто говорит о насилии? – деланно возмутился я. – Клянусь, он сам к вам пойдет.
– Не положено, – тут же насупился Савушкин.
– А пусть попробует, – неожиданно согласилась Тарасова. – Даже интересно, как он это проделает.
Я миролюбиво улыбнулся старлею и направился к «газели». Водитель заметил меня, когда я был в двух шагах от машины. Прапорщик тоже уставился на меня в недоумении. Я сделал успокаивающий жест, протянул руку и перехватил запястье казаха, но так, что со стороны казалось, будто держу бумаги, зажатые в его пальцах. На самом деле я крепко держал именно пальцы водилы, зажав ему сустав мизинца на излом между своими тремя пальцами. Теперь мне бы хватило легкого усилия, чтобы сломать сустав. Казах понял это и посерел, я же дружелюбно улыбнулся ему и сказал:
– Напрасно упираешься, парень. Я и так знаю, что ты везешь дурь. А работа у тебя опасная, чревата внезапным травматизмом. Оно тебе надо?
