Транзитный космодром полностью

Корабли появлялись из ничего, точнее из Абстракта, юркие и мелкие как мухи. Лиловое поле интерфейса превращало их в кляксы неопределенного цвета и и формы, а масса становилось заметной, лишь когда они плюхались в быстро твердеющие люльки на поверхности волнующегося как море космодрома.

Женя Клочков занимался санитарным контролем. Большинство кораблей было беспилотными, да и сами пилоты никаких хлопот не доставляли. Лощеные выпускники штурманских инкубаторов, прошедшие десятки экзаменов и испытаний, прежде чем принять командование, они были идеальны, как аммиачный снег.

Но вот с грузом порой приходилось повозиться. Да и с безбилетными пассажирами, такими как трампы.

Согласно неписанным законам этих бомжей не принято было ссаживать с борта или мешать им в захвате пустых трюмов. Наверное потому, что высылать трампов было некуда, даже Свободная Орда Аутистов после нескольких неудачных попыток наотрез отказывалась их принимать. Однако у трампов был существенный плюс — их неприхотливость, они могли дышать вместо кислорода аммиаком, им почти не требовалось тепла, они спокойно выносили такой уровень излучения, который заставил бы отбросить коньки девяносто девять процентов всех воплощенных живых существ.

Но трампы несли кучу инфекций, в том числе и психических паразитов. Поэтому нередко самых отмороженных приходилось подвергать насильственной оптимизации.

Вот и сегодня пришлось повозиться с одним таким типчиком, который почему-то слизывал со стен плоские органические чипы. Женя Клочков долго гоняться за ним с мономолекулярным сачком по зыбкой нелинейной поверхности космодрома. Наконец загнал трампа в буфер и там стабилизировал сильным минус-гравитационным полем. Но ловкий бродяга еще ухитрился как-то увернуться от первого отимизационного заряда и лишь второй достал его. Несколько секунд трамп бился с оптимизационным средством, пытаясь сохранить свою «самобытность». В конвульсиях напрасной борьбы он не забывал насылать на Клочкова страшные заклятья и успел изрядно надоесть.

Впрочем, уже через три минуты угомонившийся отморозок мило лепетал о вреде грязных рук и грязного разума, когда трое полицавров вели его в санпропускник. Там через интерфейс, образовавшийся в его мозгу, ему были должны еще загнать приличную порцию функций хорошего поведения.

А рабочий день Жени Клочкова уже подходил к концу.

— Зайди ко мне, — сказал по интеркому шеф. — Надо обмозговать одно завтрашнее мероприятие.

Клочков стал компактифицировать мономолекулярный сачок и неожиданно наткнулся на крохотный стерженек. Нераспавшийся оптимизационный заряд. Поблизости не было видно ни одного мусороуборочного терминатора и Клочков сунул стерженек в карман. Так, вначале к шефу, потом в утилизационный цех, хотя, конечно, по правилам положено сдать оптимизатор немедленно.

Клочков по змеетрапу перенесся в управление космодрома и на мгновение застыл перед радужной дверью шефа. «Не забудь постучать, после того как войдешь», посоветовала дверь, наверное потому что смастерили ее на Тау Кита. Потом Женя шаг сделал шаг вперед и… и за порогом его поджидала пропасть. С протяжным криком работник санитарной службы сорвался вниз и растворился в неизбежности.

Женя Клочков был страшно недоволен жизнью, хотя многие не понимали, в чем причина. Ну да, живешь ты в поселке Амдерминске, что на берегу Карского моря, и на Большой Земле тебя никто не ждет. Ну да, работаешь мотористом на буксире, который таскает ржавые баржи с углем и пилолесом. Ну да, тебя тут никто не считает художником-футуристом. Но ведь и заработок имеешь, и еще не спился, и даже девушки тебя иногда любят.

Поэтому некоторые односельчане, не понимающие Женю до конца, порой били его. Не то чтобы часто, но регулярно. И второй моторист Крякин, и его приятель грузчик Шмаков, и нигде не работающий Зленко.

Но побитый Женя еще сильнее мечтал о прекрасных новых мирах, об освоении новых измерений. С удвоенной силой воображения он рисовал картины с межзвездными видами, пейзажи, на которых представал межгалактический космодром, который будет лет так через четыреста плавать по поверхности моря, глубины которого скроют жалкие руины Амдерминска.

Этот космодром даже снился ему порой, и после этого просыпался Женя наутро немного уставшим. Вот как сегодня. Поэтому решил он подогреть воду и устроить что-то вроде душа.

Ведро теплой воды на голову, еще побрызгать на себя из ведра с холодной и можно натягивать тельник. Внезапно Женя наткнулся на элемент нездоровья в своем теле — это было болезненное уплотнение на ноге, чуть пониже того места, где обычно находится карман штанов.

В санузле свет был хиленький, поэтому Женя пошел на кухню и стал рассматривать там медицинский факт с помощью фонаря. Из под кожи торчала заноза не заноза, шип не шип, а что-то похоже на крохотный серебристый стерженек.