– Вся эта афера под названием «рынок» держится на уверенности, – продолжил Эдвард, глядя на море. – Технически все банки погрязли в долгах, а публичные компании с ограниченной ответственностью – это беспроигрышная лотерея. Если, конечно, верно с ними обращаться. Пока они работают – прибыль твоя, а когда перестают – ты их закрываешь, и деньги, которые они должны другим компаниям и людям, просто подвисают в воздухе. Если все правильно устроить, сам ты банкротом никогда не станешь. Ведь ты всего лишь держатель акций, генеральный директор, управляющий директор – кто угодно, только не владелец бизнеса. В этом и суть ограниченной ответственности. Это тебе не партнерство и не синдикаты Ллойда [40]. – Он взмахнул рукой, пролив немного виски.
Перед этим мы выпили несколько джин-тоников и пару бутылок вина.
– Так правда можно? – спросил я.
Наверное, прозвучало не очень. Как будто я сомневаюсь в его словах.
– Вот видишь! – воскликнул Эдвард. – Наивный обыватель думает, что если группа людей начинает бизнес, занимает много денег, арендует офисы, заказывает оборудование и сырье, при этом ни за что не платя, а в конечном счете прогорает, то остается должна всю сумму. А на самом деле нет. Когда учреждается публичная компания с ограниченной ответственностью, она становится чем-то вроде отдельного человека, понимаешь? Это компания должна деньги, не учредители. Если она разоряется, то переходит под внешнее управление, ее активы распродаются, и если это не покрывает долги – увы и ах. Деньги просто исчезают, и все. А директорам и акционерам достаточно не нарушать закон – и их никто не тронет. Разумеется, если дело выгорит, все они получат выгоду. Понимаешь? Беспроигрышная лотерея.
– Боже, Эдвард! Вы рассуждаете, как завзятый коммунист!
– Марксист правого толка, – сухо поправил мистер Н. – К слову, по молодости я увлекался социализмом.
– В университете?
– Да, в университете. А затем увидел, насколько комфортнее живется эксплуататорам по сравнению с теми, кого эксплуатируют. Что ж, подумал я: если пролетарии настолько тупы, что позволяют себя эксплуатировать, зачем вмешиваться? – Он улыбнулся; его редкие рыжеватые волосы трепал ветер. – Так я и перешел на Темную сторону. Твое здоровье! – Он глотнул из бокала.
– Значит, Барни – Люк Скайуокер? – рассмеялся я.
– Боюсь, я недостаточно хорошо разбираюсь в «Звездном пути», – покачал головой мистер Н. – Но на доктора Спока он точно не тянет.
Сначала я решил его не поправлять, но ошибка была настолько вопиющей, что в будущем на нее мог указать кто-то другой, и тогда мистер Н. счел бы меня кем-то вроде… подхалима, что ли. Поэтому я сказал:
– Вы немного запутались в звездах, – и объяснил, что к чему.
– Ах вот как, – обронил он. – А ты, Эдриан, на какой стороне – Светлой или Темной?
– На своей, мистер Нойс. Был, есть и буду.
Он задержал на мне пристальный взгляд:
– Это лучшая из сторон, – и, подмигнув, осушил свой бокал.
Все началось с Шеола Плайта. В Асферже, в кампусе Университета практических навыков. Достопочтенный доктор спал в комнате отдыха, смежной с его кабинетом в здании Экспедиционного факультета. Его постоянная любовница, все еще лежавшая сверху в посткоитальном оцепенении, едва заметно дернулась, словно тоже проваливаясь в сон. Затем крепче прижалась к доктору, обхватив его руками, и не успел он по-настоящему проснуться, как оба сгинули.
Когда пришли за мисс Пам Йесусдоттир, она гуляла по Гималайским холмам. В этом медленно плетущемся мире индийский субконтинент только начал свое неспешное столкновение с Азией. Самая выдающаяся вершина местных Гималаев поросла деревьями и даже на полторы тысячи метров не возвышалась над уровнем моря. Мисс Йесусдоттир в одиночку шла по недавно проторенной тропе. Прошел дождь, с высоких платанов капало, и под ногами бежал ручеек, поэтому женщина шагала по траве, то и дело перепрыгивая через поток и недоумевая, почему те, кто прокладывал дорогу в столь дождливых краях, не предусмотрели сточных канав.
Внезапно она заметила впереди девочку, которая сидела на земле, съежившись и обняв колени.
На вид девочке было лет тринадцать-четырнадцать. Явно из местных, одета скромно, в длинный черный балахон, волосы туго заплетены, на пальцах блестят кольца. Она даже не взглянула на женщину, идущую навстречу. Просто сидела, уставившись куда-то вдаль, за пределы тропы. Подойдя поближе, Йесусдоттир увидела, что девочка дрожит, а щеки у нее блестят от слез.
– Привет, – сказала Пам по-английски.
Девочка всхлипнула. Мисс Йесусдоттир перешла на хинди. Тут девочка переменилась в лице, улыбнулась и вдруг встала, выросла, как распустившийся цветок, отчего женщина ощутила запоздалый укол страха.
– Добрый день, мисс Йесусдоттир. У меня для вас плохие новости.
Брэшли Кряйк исчез с собственной яхты во время круиза по Восточному Средиземноморью возле города Хандак [41], что на острове Гирит [42].
