Я собирался хорошенько изучить лезвие, которое взял из точилки, – быть может, даже с помощью старого микроскопа, лежавшего, насколько я знал, где-то в глубинах шкафа. Вот только времени так и не нашлось. В колледже выдался трудный денек. Я забыл про экзамен, что совсем на меня не похоже, к тому же ввязался в драку с однокурсником. Такое тоже случалось редко. По крайней мере, с тех пор, как мама от нас ушла, а я покинул ее дурацкую секту и обрел Истинную Веру. В общем, до утра мысли о крошечном лезвии напрочь вылетели у меня из головы. Я повертел его в руках по пути к остановке, но ничего интересного не обнаружил.
Сперва я сделал вид, будто не понимаю, о чем Л. Ю. толкует, однако она не сомневалась, что, когда она утром выходила из дома, лезвие было на месте, а я, мол, вытащил его, стоило ей оставить рюкзак без присмотра. Она обвинила меня и в краже вишневой мармеладки.
Помнится, я пришел в ужас от мысли, что она разоблачила мой подлый поступок, но вдруг меня охватило странное спокойствие. Я придумал объяснение, которое ее убедит и в то же время не выставит меня виновным: заявил, что вспомнил, как две девчонки заглянули в рюкзак и принялись в нем копаться – одна из них, наверное, и забрала лезвие. Мол, потом они нашли на остановке дохлую мышь и сунули в ее рюкзак, а когда они умчались на школьном автобусе, я вытащил мышь, хотя мне неловко признаваться, что я копался в чужих вещах. Мармеладку, наверное, тоже съели девчонки; я, мол, с детства терпеть не могу конфеты с вишневым вкусом.
Л. Ю. нахмурилась, отчего на ее посиневшей переносице появились морщинки. Я, кажется, ее убедил, ощутив торжество и громадное облегчение. Больше всего я гордился легендой насчет мыши.
– Говоришь, это была одна из них? – в голосе Л. Ю. еще звучало сомнение.
Я кивнул.
– Которая?
Я сказал, что не знаю. Мол, сам процесс кражи я не видел, но больше к рюкзаку никто не подходил, поэтому это точно одна из девчонок. Похоже, мой ответ ее устроил.
Я представился. Она тоже назвала свои имя и фамилию – Л. Ю. Я отметил, что ее, наверное, все любят – с такими-то инициалами. Мои слова ее позабавили, хотя смех она сдержала. Улыбаясь, она всегда прикрывала рот ладонью, чтобы не показывать брекеты.
Лезвие от точилки я выбросил в сточную канаву возле колледжа.
Мы с Л. Ю. стали встречаться в кафе после учебы. Я рассказывал ей анекдоты и смешные истории про однокурсников. Она болтала о поп-группах и других знаменитостях, а иногда, воткнув в ухо по наушнику, мы слушали ее любимые песни.
Ни братьев, ни сестер у нее не было. Мать умерла, так что Л. Ю. жила с отцом. Я сказал, что ей повезло быть единственным ребенком: никто вокруг не бесит, но она, похоже, моих взглядов не разделяла. Об отце и домашней жизни она рассказывала неохотно.
Впервые мне удалось ее поцеловать на остановке, когда мы ждали автобус, чтобы вернуться домой. Оказалось, брекеты не так уж мешают, хотя ощущения все равно были необычные. Мы пошли на дискотеку в молодежный клуб и танцевали, крепко обнявшись, вплоть до закрытия. Скорее всего, она почувствовала сквозь одежду мой стояк, но не отстранилась, как я боялся, а, напротив, теснее прижалась ко мне. Позже, когда мы взасос целовались у входа в магазин, она дала пощупать свою грудь под блузкой.
В один из выходных она пришла ко мне в гости. Мои родные навещали какого-то умирающего дядюшку. Я должен был поехать с ними, однако наплел, что у меня стажировка.
Л. Ю. принесла с собой четверть бутылки спиртного, так что мы немного напились. Еще она захватила любимую музыку, и мы потанцевали в родительской гостиной. Необычные ощущения. Когда мы плясали и целовались, она дала мне расстегнуть под блузкой лифчик и погладить ее между ног через ткань длинной юбки, не возражая, когда я сжимал ее ягодицы, разводил их в стороны и проникал пальцами так глубоко, насколько позволяла одежда. Ее ногти царапали мне спину через рубашку. Затем она притянула меня за шею и яростно впилась губами в мои губы.
– Хочешь меня трахнуть? – спросила она.
Прочитав в ее взгляде и голосе решимость, я дико занервничал. Сперва хотел сказать: «Ничто не доставит мне большего удовольствия» – эту фразу я подслушал в каком-то фильме, – а в итоге сухо кивнул и просипел:
– Да, давай.
– Пойдем к тебе в комнату, – сказала она, взяв меня за руку. – Только не забудь задвинуть шторы.
На тот момент я уже целовался с несколькими девушками, а одна – теперь она училась в универе в другом городе – как-то раз подрочила мне, сунув руку в мои штаны, однако в главном я оставался девственником. Я надеялся все увидеть, хорошенько разглядеть женское тело в мягком солнечном свете или при полной луне, вот только Л. Ю. потребовала зашторить окна и запретила включать лампу.
Презервативы, которые я стащил из бывшей маминой тумбочки, не пригодились: Л. Ю. заверила, что нужды в них нет.
