тогда. Томми начал говорить, потом умолк. Подобное нельзя было выразить так, чтобы не возникло ложное впечатление. Марио мог подумать, что Стелла такая
же, как Роза Джейн. А она не такая. Совсем не такая.
Даже если они с Джонни спали… Она не такая…
Но Марио не нравились женщины. Он бы не понял.
- Некоторые мужчины, – тихо сказал Марио, – их немного, но они есть, ложатся с
другими мужчинами, когда не могут найти женщину. Моряки, например. Или
заключенные. Но нельзя сказать, что они… по-настоящему гомосексуальны.
Затем снова наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым металлическим
грохотом дождя.
- Том… я поступил грязно. Тогда, в машине.
- Я бы остановил тебя, если бы был против. И ты это знал. Как в ту ночь, когда…
ты ночевал у меня в комнате. Ты же не спал, верно?
- Да, – согласился Марио. – Просто хотел, чтобы ты так думал.
- Как я уже говорил… я, наверное, тоже этого хотел.
- Знаешь, – мягко сказал Марио, – ты мог бы устроить мне жуткие проблемы. Ты
даже еще не совершеннолетний.
- С какой стати мне устраивать тебе проблемы?
- Ну, если бы я навредил тебе. Или напугал.
- Ты все повторяешь про эти испуги. Чего здесь бояться?
Марио, потянувшись, сжал его руку. И снова наступила пауза.
Наконец Томми сказал:
- Тебе совсем нет дела до девушек? Или ты не можешь…
- Могу, – сухо ответил Марио. – И делал. Просто они меня не особенно
интересуют. Я ничего не имею против девушек… некоторые мне очень даже
нравятся… но заниматься с ними сексом мне неохота. Есть множество вещей, которые я люблю больше, вот и все.
Томми начал было спрашивать, какие и как, но вдруг понял, что не горит
желанием знать. По его меркам разговор и так зашел немножко чересчур далеко.
Он хотел знать и в то же время опасался и стыдился того, что последует дальше.
Воображение тревожило неясными образами. Хотелось сменить тему, но не
хотелось ее бросать.
- Ты всегда таким был, Марио? Или я слишком любопытен?
- Я расскажу все, что ты пожелаешь. Вот бы… Господи, вот бы со мной кто-
нибудь поговорил, когда я был примерно в твоем возрасте. Я просто пытаюсь
сообразить, как сказать, чтобы ты понял. Это словно объяснять, как падать в
сетку. Надо испытать на своей шкуре.
- Это начал тот… кто тебе сильно нравился?
На самом деле Томми имел в виду «как ты со мной», но не осмелился сказать.
Марио коротко и горько рассмеялся.
- Нет. В моем случае это был человек, который мне вовсе не нравился.
Расстроенный, Томми гадал, как можно заниматься подобными вещами с людьми, которые тебе несимпатичны. Подумав немного, он так и спросил.
Голос Марио вдруг задрожал.
- А вот это одна из загадок Вселенной, малыш. Мудрость затонувшей Атлантиды.
Зачем трахаться с теми, на кого потом и смотреть противно.
- Но… – Томми вдруг ощутил себя так, будто на середине падения обнаружил, что сетка порвана.
- В чем дело, Том? Тот еще разговорчик для парня твоего возраста. Намудрил я, наверное. Что случилось? Я тебя чем-то огорчил?
Томми промямлил:
- Я бы… не делал этого… если бы человек мне не нравился.
- Тогда тебе чертовски повезло, – пробормотал Марио. А потом громко охнул: –
Господи! Что я за дурак! Полоумный идиот! Томми, слушай… Нет, иди сюда и
послушай.
Он попытался притянуть мальчика к себе, но тот сторонился.
- Том, боже мой, ты что, решил, будто я говорю про тебя? Пытаюсь окружными
путями сказать, что ты мне не нравишься? Ты разве не понимаешь… Ах, да брось
ты, перестань!
Он силой заставил Томми сесть ближе и сказал напряженным шепотом.
- Знаешь, что больше всего огорчило меня, когда я понял, что я… гей? Я
расстроился, что у меня, скорее всего, никогда не будет детей. С братьями я
особо не водился. С Джонни мы вечно грызлись, а Марк… мы друг друга
потеряли. Но с первого дня, когда я начал работать с тобой, это было, как… Ну, будто у меня вдруг появился брат, о котором я всегда мечтал. Близкий человек, который любит меня. Знаешь, что? Когда я понял, что ты мне нравишься… в
определенном смысле… я твердил себе, что слишком люблю тебя, чтобы все это
затевать… секс и все такое… Говорил себе, что уж лучше ты будешь мне как
младший брат. Братишка, которого я мог бы… – он запнулся и выговорил почти
беззвучно: – любить.
Томми протянул руки и обнял его. Признался, уткнувшись Марио в плечо:
- У меня никогда не было брата. Я притворялся, будто ты на самом деле мой
старший брат. Как говорил Папаша Тони.
- Да?
Они сидели в обнимку в темноте, и Томми радовался, что Марио не видит его
лица. Сквозь комок в горле он сказал:
- Я боялся, тебе наскучит, что я болтаюсь следом, как… как щенок.
- И я боялся, – пробормотал Марио. – Ты был такой маленький, и я опасался, что… распущу руки. Как тогда, когда мы ехали с пляжа. Господи, я кровью потел!
Думал, сейчас выскочишь из машины, кинешься в дом и скажешь первому
попавшемуся, что я тебя домогаюсь.
- Вовсе нет. Никогда. Если бы я злился на тебя, то сказал бы тебе. И никому
больше, – Томми помедлил. – Марио, можно спросить кое-что? Как ты узнал, что
ты такой? Что ты гомосексуал?
Парень молчал так долго, что Томми успел пожалеть о вопросе, но в конце
концов ответил:
