Пара человек хихикнули, что заставило жену Эванса заехать ему локтем под ребра. Впрочем, смешки вышли вялые. А Локлир посмотрела на оскорбителей волком, и ее вспыльчивый норов подсказал им, что лучше прикусить язык.
– Я не могу помешать «Самым интимным радостям» открыться на следующей неделе. – Бисквит огорченно покачал головой.
По всей комнате прокатился вздох, будто шипение воздуха, выходящего из воздушного шара.
– Придержать их законом о районировании, – предложил кто-то.
– А как гипермаркет только для взрослых вообще смог зайти настолько далеко? – требовательным тоном спросил другой.
– Ага! – рявкнул третий. – Это же адский позор!
Комната разразилась негромким, невнятным ропотом. Соседи разговаривали между собой и выпаливали вопросы быстрее, чем Бисквит успевал отвечать. Но ответа никто и не ждал. Локлир явно потеряла поводья, и разнузданная толпа становилась шумнее с каждым мгновением.
Бисквит сжал губы, сунул в рот указательный и большой палец и засвистел, как клапан паропровода. Раздражающий потенциал пронзительной ноты оказался куда выше, чем у скрежета ногтями по классной доске. Резкий звук утихомирил гневную толпу и погнал подвывающего пса Локлиров – Доджера – за угол.
– По поводу здания я проверил, – поведал Бисквит. – Закон нашего округа гласит, что СИР не может размещаться ближе трех тысяч футов от жилого района, церкви или школы. А он не ближе. Чтобы до него добраться, надо проехать не меньше полумили от выезда 55, откуда следует, что постановлений о районировании он не нарушает.
Вся комната в один голос зароптала.
– Но зачем позволять фактам встать у нас на пути? – вопросил он, цитируя профессора своей юридической школы. – Завтра я поговорю с окружными инспекторами. Накручу их.
– Молодец! – подбодрил кто-то из мужчин.
– Не торопитесь, – предупредил Бисквит. – Скорее всего, СИР отвечает нашим нормам районирования. И сомневаюсь, что они подпадают под формулировку «сексуальных услуг, корпоративных и индивидуальных», действующую в нашем округе.
– СУКИ, – растолковал Эванс.
В комнате снова начал перекатываться ропот, пока Локлир не развернулась, чтобы уничтожающим взглядом заставить толпу притихнуть.
– Почему же это не сексуальные услуги?
– Смешанный ассортимент. Подбор товаров. Взять хотя бы упомянутые вами костюмы, все дамское белье, сувениры, продукты с БАДами – все это продукцией только для взрослых не считается. Гипермаркеты наподобие «Самых интимных радостей» раскиданы по всей стране. Большинство из них отводят порнофильмам и игрушкам куда меньше места, чтобы не напороться на требования по районированию для заведений, предназначенных для взрослых.
– А как же бар? – напирала она.
– А что с ним не так? Я не видел ни одного упоминания о танцовщицах топлесс.
– Нам нужно какое-нибудь чудо из разряда «Кавенер», – заключила Локлир, напомнив адвокату о значимости его работы. Его миссия – любой ценой помешать гипермаркету только для взрослых осквернить их стиль жизни в Либерти Пойнт Плантэйшнз.
Некоторые из соседей, только-только сменившиеся с нарядов, были одеты в полевую форму, или «хабэшку», как ее зовут в войсках. Военная форма всегда наполняла душу Бисквита чувством причастности, готовностью к борьбе, волей, энергией для умножения усилий. Но он напомнил себе, что не стоит давать несбыточные обещания. Это вернейший способ не оправдать ожидания, а его новейшие клиенты должны точно знать, с чем столкнулись.
– Я брошу против них все, – пообещал он, – вплоть до кухонной раковины. Но наши шансы на победу пятьдесят на пятьдесят.
– Пытаетесь взвинтить свой гонорар? – бросил Эванс, на сей раз не получив локтем в ребра.
– Гонорар есть гонорар, – не поддался Бисквит на провокацию Эванса. – В подобных случаях я первым делом проверяю владельцев. Стараюсь нарыть что-нибудь скверное. Раздуть это в прессе. А затем обрушить все силы ада и политического давления на комиссию по районированию.
– Ну так сделайте, – призвала Локлир.
Все собравшиеся до единого кивнули в знак согласия. Стиснув зубы с суровыми лицами, отражающими полнейшую решимость сразить Голиафа.
– Не сработает, – отрезал Бисквит.
– Почему это?
– Католики тут есть? – окинул он толпу взглядом.
Руки подняли с полдюжины человек, включая и Локлир.
– А религия-то тут при чем? – возразила она.
– СИР принадлежит фонду.
– Какому еще фонду? – спросил кто-то.
– У которого много денег и разветвленная структура.
Решительность на лицах уступила место замешательству. В комнате снова вспыхнул беспорядочный гомон; никто не ждал ответа адвоката, зато каждый требовал объяснения.
Бисквит свистнул, пронзительно призвав к вниманию, и толпа примолкла.
– Фонд называется, – поведал он, – Католическим.
Ошеломленное молчание.
– И что отсюда следует? – потребовала объяснения Локлир.
– СИР не продает презервативы, – ляпнул Эванс.
– Я уже провожу расследование, – заметил Бисквит. – Можете на меня положиться.
Нью-Йорк
Понедельник
– Гроув, ко мне в кабинет.
