Пизда ее была горячей и тесной, и пред глазами Уилла заклубились дробящиеся мхи и папоротники, когда природа, наконец, забрала его. Где то на глубинном уровне Уилл нутром понимал, что фрактальная парадигма обретается во времени, равно как и в пространстве. На одно крохотное мгновение, Уилл увидел, как с ним кончает весь мир. Он понял, что вся материя тянется к состоянию оргазма, что земля кончала в геологическое время, что растения кончали во время растительное. Он осознал, что даже разрывание материи на до атомном уровне сопровождается наслаждением. Тут он наполнил ее влажное сотрясаемое пароксизмами тело, казалось, несколькими галлонами спермы.
– Это, правда, твой первый раз? – спросил Уилл, прикуривая сигаретку.
Ее тело казалось теперь еще более красивым, после того, как он видел ее в судорогах столь душесотрясающего оргазма. Сейчас в ней было какое то усталое спокойствие, ощущение бесконечной расслабленности, которая как будто заставляла ее светиться изнутри. Он поглядел на простыни и увидел кровавые пятна, отметившие то место, где они катались, запутываясь в простынях. Так, значит, это действительно было у нее впервые.
Они снова обнялись.
– Да, – сказала Бернадетта. – Да, правда, первый. Я хочу сказать, я когда то была замужем, но ничего не вышло. Он просто утверждал, что я фригидна, и пользовался этим как предлогом, чтобы спать с кем и попадя. Мы ни разу не занимались любовью, – она нежно поцеловала Уилла. – Но ожидание того стоило.
* * *
Вернувшись на Уэлл стрит, Трина открыла дверь сквота. В доме было пусто и тихо. Никаких признаков жизни. Внезапно дом показался ей каким то мертвым. Какие бы рисунки и граффити не заполняли его стены, Сквот – ничто без живущих в нем людей. Тут Трина улыбнулась, вспомнив тот факт, что на деле они делят кров со множеством разумных существ.
Ей вспомнилось, как однажды в ее старом сквоте на Лидс один из ребят на рассвете возбужденно вбежал в ее комнату. Возвращаясь с буйной вечеринки, компания решила срезать путь через какие то участки и наткнулась на целую плантацию опиумного мака, головки которого беспечно покачивались на раннем утреннем ветерке. Они собрали сколько могли, а теперь задействовали все имеющиеся в сквоте кастрюли и сковородки, чтобы выварить головки и солому и извлечь опиум. Весь дом тогда был заполнен странным и каким то паровым, овощным запахом, но несколько часов спустя приятель преподнес ей большой шар маслянистого коричневого вещества похожего на смолу.
Еще несколько недель после того, смолу добавляли в табак на самокрутки, когда бы ни подкуривались. Опиум был неочищенным, но крепким, и Трина снова рассмеялась, вспомнив, до чего они тогда себя довели. Одного косяка, похоже, хватало на то, чтобы все разлеглись на полу, закинув руки за голову и не будучи в силах пошевелиться. Тогда они словно становились частью мебели или что то вроде того, поскольку на свет появлялись всякие мыши и тараканы, и жучки, и вся эта живность начинала кружить по дому, совершенно не замечая присутствия человека.
Трине подумалось, что вот где ошибается дурацкий проекты вроде БАРСУЧЬЕЙ ВАХТЫ. Совсем не надо ехать куда либо, чтобы понаблюдать за дикой природой. Все что нужно, это покурить доброго опиума, и дикая природа сама придет к тебе. Если бы орнитологи это знали, спрос на опиаты возрос бы стократно. А слоган бы гласил: «Опиум – друг непоседы».
Поднявшись на второй этаж, она включила в колонку старую побитую «Peavey TNT». Сама комната как будто заскрипела, и динамик начал издавать все нарастающий низкий гул. Пройдясь по комнате, Трина сняла с каминной полки свою жестянку табака. Открыв ее, она вынула бумажки, половину пятки и небольшой мешочек с травой. Свернув аккуратный трехслойный косяк, она запалила его, задула язычок пламени, на мгновение вспыхнувший на конце, и глубоко втянула в легкие крепкий дым.
Отложив ненадолго косяк, она накинула на плечо ремень бас гитары, потом взяла аккорд. Комната вокруг завибрировала на низкой ноте, задребезжали двери и оконные стекла. Подобрав коск, Трина снова глубоко затянулась, потом слегка прибавила громкости в колонке. С косяком в зубах, она начала играть басовые риффы к «Рэттэ кут боттл» «Лайон Юф»
Низкий клокочущий ритм пробудил Брайди, спавшую в кухонном кресле внизу. Трина увидела, как черный нос толкает, чтобы раскрыть, дверь, и перестала играть.
– Привет, Брайди!
Опустившись на дно колено, она протянула руки, приветствуя собаку. Помахивая хвостом, Брайди медленно подошла к девушке и лизнула Трину в лицо.
Потом Трина встала и, запалив снова косяк, продолжила играть. Брайди свернулась у ее ног и опять заснула, как будто ей и дела не было до невероятного шума, какой издавала ее двуногая подруга.
* * *
