Если бы кто то увидел, как он выходит из сортира на автобусной станции, в смысле, кто то знакомый, тот бы, наверное, его не узнал; Билко стал другим человеком. Это все была духова работа. Это была их идея. Чтобы он перестал быть слишком заметным. Часть денег Дэнни ушла на одежду; Билко купил новехонькие черные ливайсы, пару новехоньких черных футболок, загнал свою поношенную синюю псевдофлотскую штормовку и приобрел новехонькую «парку» из армейских излишков и, наконец, инвестировал средства в пару новехоньких вишнево красных «доков». Прибыв на автобусную станцию, он прямиком направился в «служебную комнату отдыха» (ха ха), где, как и положено, имелся душ. Он купил в автомате бритвенный прибор и одноразовую зубную щетку. Потом встал под теплые струи, чувствуя, как вода барабанит по коже. Через двадцать минут он вышел наружу; с зализанными назад волосами, свежевыбритый, в новых шмотках – новый человек, короче. Даже его старые, в толстой оправе очки казались трендовыми. Трендоватыми. Он бросил старого Билко в мусорный бак и рванул на автобус.
Он нагнулся и вынул из сумки банку СУПЕРКРЕПКОГО ЛАГЕРА(tm), открыл ее, произнес про себя тост за здравие Дэнни и выбухал половину, резко вдохнул сквозь зубы и громко выразил свое удовлетворение.
Двигатели под ним заработали, и автобус, дернувшись, зажил прыгучей, зубодробительной жизнью. Через секунду они выехали из гаража и вломили под горку, прямо на трассу.
Билко снова откинулся на сиденье. Будет весело, стопудово.
* * *
– Чо за хуйня? – сказала Дэб.
– Чо чо… Чо сказала, вот чо, – Сэл была не на шутку расстроена.
Обе они стояли у раковины на кухне и пялились в окно на задний двор дома. Кто то ночью, похоже, копался в сраных мусорных ящиках.
– Наверно, лиса, или чо то такое, – выдвинула предположение Дэб.
– Нно… Или собака, или чо то такое.
– Сволочь! – сплюнула Дэб. Вот чем ей меньше всего хотелось заниматься с утра пораньше – ползать на карачках и собирать кубышки скисшего молока и прочую гнойную муть, раскиданную по бетону.
– Ебать их всех в жопу! Сраные лисы! – рявкнула Сэл.
– Ну и где тогда ебучие чертовы мусорные мешки? – спросила Дэб.
– Ну ну. Ты же у нас ни хуя не знаешь. Тут они, блядь, внизу, в ебучем чертовом сраном шкафу!
Дэб посмотрела на переполненный мешок для мусора, торчавший в углу кухни и битком набитый кубышками скисшего молока и прочей гнойною мутью. Он был похож на Джаббу ебать его Хатта. Она громко заржала.
– Эй, – повернулась к ней Сэл, чье настроение портилось с каждой минутой, – Чо такого, ебать тебя так, смешного? Я всегда выставляю сраный мусор из шкафа!
– Эй, смотри, он похож на Джаббу ебать его Хатта, ведь да?
– А ведь да… – ответила Сэл, заржав над пузатым черным мешком, несмотря на шлюшьи прихваты подруги, – В натуре похож!
– Давай тогда, – сказала Дэб, протянув Сэл один из черных мешков, – Пошли прибираться, бля.
* * *
Когда междугородка направилась на Ливерпуль, Билко взглянул на ряды пустых сидений перед собой. Кроме него, в салоне были лишь двое трое пассажиров. И стюардесса. Он смотрел, как она хиляет туда сюда по проходу. Не мог оторвать глаз от ее аппетитной задницы, двигавшейся независимо от серой униформенной юбки из полиэстера. Бэджик на белой униформенной блузке «Национального Экспресса» сообщил ему, что ее зовут Барбара; блузка была порядком расстегнута, так что когда стюардесса склонилась, чтобы спросить, не желает ли он чашку чая пакет чипсов выйти отлить, Билко увидел ее изрядные сиськи. Он притворился, что обдумывает предложение, задал пару дежурных вопросов, типа «А с каким наполнителем у вас чипсы?» Загорелые какие. Чуть ли не золотые. «А какие у вас газированные напитки?» Или только что вернулась из отпуска, или ходит в какую нибудь, как их там, дубильную мастерскую, то есть в солярий. Он представил себе, как она раздевается, расстегивает свой лифчик и ложится голая на кушетку для зажарки. «А сэндвичи с сыром у вас свежие?» Втирает крем для зажарки в мягкую теплую кожу. «А чай сколько стоит?» Сиськи мягко дрожали от тряской езды. Пиздец охуительно круто. «Нет, спасибо, ничего не нужно», – сказал он в конце концов, исчерпав все возможности держать ее в этой клевейшей позе. Билко прикололся: а вдруг она не против потрахаться? Типа, может она специально показала ему свои титьки?
Когда она вернулась на свое место у кабины шофера, Билко вытащил банку СУПЕРКРЕПКОГО ЛАГЕРА(tm) оттуда, куда ее сунул, и выбухал оставшуюся половину пива. Потом откинулся на сиденье и на секунду прикрыл глаза. Но только на секунду, потому что внезапно наклонился, вытащил сумку из под ног и плюхнул ее на пустое сиденье рядом с собой.
