Крики Друза перешли в бред и стоны. Друзья поняли смысл этой перемены и поспешили в спальню, протолкавшись через толпу сенаторов.
Друз лежал такой же белый, как и простыня, лицо – как маска, на которой оставалась еще капля жизни: чудесные, мудрые, огромные темные глаза. По одну сторону его стояла Корнелия Сципион, прямая и торжественная, по другую – Мамерк Эмилий Лепид Ливиан, тоже прямой и торжественный. Лекари ушли.
– Друзья мои, я должен попрощаться, – проговорил Друз.
– Мы понимаем, – мягко ответил Скавр.
– Моя работа не завершена.
– Не завершена, – подтвердил Марий.
– Они сделали это, чтобы остановить меня. – Друз снова вскрикнул.
– Кто это сделал? – спросил Сулла.
– Любой из оставшихся семи. Я не знал их. Обычные люди. Я бы сказал, третьего класса, не простолюдины.
– Тебе кто-нибудь угрожал? – спросил Сцевола.
– Никто.
– Мы найдем убийцу, – поклялся Антоний.
– Или человека, нанявшего его, – пообещал Сулла. Они стояли возле кровати и молчали, не желая попусту тратить последние оставшиеся Друзу мгновения. Но перед самым концом он сделал над собой усилие, сел в кровати и посмотрел на них затуманенным взором:
– Кто сможет подобно мне служить Республике? Глаза его подернулись золотой пеленой: Друз умер.
– Никто, – проговорил Сулла. – Никто, Марк Ливий.
