Помпей Страбон не сделал попытки покинуть Рим, хотя продолжал говорить людям, что им придется расстаться с ним или с Луцием Катоном, потому что городской претор Авл Семпроний Азеллион весьма способный человек. Однако вскоре стало ясно, что реальной причиной его задержки было его желание понаблюдать за потоком законов, которые последовали за lex Julia. Луций Порций Катон Лициниан, младший консул, оставил Помпея Страбона за этим занятием; это была пара консулов, не поддерживавшая дружеских отношений. Луций Катон отправился в Кампанию, но тут же переменил свои планы и в конце концов разместился на центральном театре войны. Помпей Страбон не делал секрета из своего намерения продолжать войну в Пицене, хотя на осаду Аксула он послал Секста Юлия Цезаря, несмотря на его больную грудь и на то, что зима выдалась такой холодной, какой не могли припомнить и старожилы. Вскоре после отъезда Секста Цезаря пришли вести, что он убил восемь тысяч восставших пиценов, которых он застал при переходе из загаженного лагеря в новый возле Камерина. Помпей Страбон почувствовал себя оскорбленным, но остался в Риме.
Его lex Pompeia прошел через комицию беспрепятственно. Он признавал полное римское гражданство для каждого города, обладавшего латинскими правами, находящегося к югу от реки Падус в Италийской Галлии, и предоставлял латинские права городам Аквилее, Патавии и Медиолану к северу от Падуи. Все люди этого множества больших и процветающих общин становились его клиентурой, и это было причиной того, что он выдвинул этот закон прежде всего. Не будучи в действительности борцом за гражданские права, Помпей Страбон затем позволил Пизону Фругию уравнять эти преимущества, полученные в результате трех законов о предоставлении гражданства. Сначала Пизон Фругий провел закон о создании двух новых триб, в которые должны быть зачислены все новые граждане, где бы они ни жили, сохраняя прежние тридцать пять триб исключительно для старых римлян. Но когда Этрурия и Умбрия начали роптать на то, что их собираются рассматривать как римских вольноотпущенников, Пизон Фругий изменил свой закон, и теперь все новые граждане должны были войти в восемь старых триб, плюс в две вновь созданные.
После чего старший консул провел выборы цензоров. Ими стали Луций Юлий Цезарь и Публий Лициний Красс. Перед тем как сложить священнические обязанности, Луций Цезарь объявил, что в честь своего предка Энея он отменит все налоги, которыми облагается город Троя, возлюбленная его родина Илион. Так как Троя была теперь всего лишь маленькой деревушкой, ему позволили поступить, как он пожелает, без возражений. Глава сената Скавр – который мог бы выступить против – был отвлечен двумя беглыми царями, Никомедом Вифинским и Ариобарзаном Каппадокийским, они с одинаковым рвением вопили и предлагали взятки, находя совершенно непонятным то, что Рим сосредоточен на своей войне с италиками и не замечает надвигающейся войны с Митридатом.
Главным оппонентом закона о признании гражданских прав Луция Цезаря был Квинт Варий, опасавшийся, что он сам станет первой жертвой нового закона. Новые трибуны плебса напали на него, как волки, во главе с Марком Плавтием Сильванием, быстро приняли lex Plautia, и комиссия Вария, до сих пор преследовавшая тех, кто поддерживал гражданство для италиков, превратилась в комиссию Плавтия, преследующую тех, кто пытался остановить признание гражданства для италиков. Младшему брату Луция Цезаря, косоглазому Цезарю Страбону, выпал счастливый жребий подготовить первое дело для комиссии Плавтия – по обвинению Квинта Вария Севера Гибриды Сукроненса.
Техника Цезаря Страбона была как всегда блестящей. Приговор оказался предрешенным задолго до последнего дня суда над Квинтом Варием, особенно потому, что lex Plautia отобрал комиссию у всадников и отдал ее гражданам всех и всяческих классов из тридцати пяти триб. Квинт Варий не стал дожидаться приговора. К печали и огорчению его близких друзей, Луция Марка Филиппа и молодого Гая Флавия Фимбрии, Квинт Варий принял яд. К несчастью, он выбрал неудачное средство и провел в агонии несколько дней, прежде чем скончался. Только немногие его друзья пришли на похороны, во время которых Фимбрия поклялся, что отомстит Цезарю Страбону.
– Вы думаете, я испугался? – спросил Цезарь Страбон своих братьев Квинта Лутация Катула Цезаря и Луция Юлия Цезаря, которые не участвовали в похоронной церемонии, но вместе со Скавром, главой сената, задержались на ступенях сената, чтобы посмотреть, что происходит.
– Тебе следовало бы отважиться принять вызов Геркулеса или Гадеса, – насмешливо глядя на него, заметил Скавр.
– Я скажу вам, на что я отважусь – я выдвину свою кандидатуру в консулы, не побывав сначала квестором, – быстро ответил Цезарь Страбон.
– Но почему тебе захотелось сделать это? – удивился Скавр.
– Чтобы проверить пункт закона.
– Ох уж мне эти адвокаты! – воскликнул Катул Цезарь. – Все вы одинаковы. Вы стали бы проверять и пункт закона, который устанавливает девственность для весталок. Клянусь, вы стали бы проверять.
