Травля полностью

О Боже, Хейден. Он жил в том же мире, сталкивался с теми же демонами… Думал ли он когда-нибудь о самоубийстве?

Жгучая боль пронзила мою грудь. Нет. Он не мог убить себя… НЕТ.

Что происходило в его голове?

— Страх быть покинутым…, — пробормотала я, вспоминая слова Кармен. — Необходимость внимания…

— Я просто хочу, чтобы этот гребаный хаос прекратился, чтобы мне больше не приходилось жить в этой пустоте, — сказал мне Хейден в прошлую пятницу вечером. — Я никогда не мог контролировать эти разрушительные эмоции внутри себя, которые кричали мне, чтобы я освободился, как бы я ни старался их закрыть.

Я крепко закрыла глаза, отчаянно пытаясь связать все точки и представить себя на месте него.

Усилившаяся боль, ничтожность, чувство потерянности и невозможности увидеть, кто ты, страх остаться одному, все вокруг твои враги, твоя жизнь бесцельна, ты не можешь найти никакого ответа, ненависть… Ненависть, ненависть, ненависть…

Что-то сдавило меня изнутри, обжигая грудь, душило меня, и я чувствовала себя неспособной дышать или двигаться…

— Один день может принести мне покой, но этот же день может стать моей погибелью, — сказал Хейден в ту же ночь. — Сейчас ты чувствуешь себя прекрасно, но как долго это продлится?

Я снова вспомнила стихотворение на стене его комнаты:

«Я кричу, страдаю и истекаю кровью изнутри, каждый день — это тяжелая работа.

Это американские горки, и ты никогда не знаешь, каково это — быть так высоко, а потом пасть так низко».

— Ты никогда не знаешь, Сара, каково это — быть так высоко, а потом пасть так низко. В один момент ты чувствуешь себя невероятно счастливым, как будто ты на вершине мира… А затем невероятно разбитым, как будто тебя бросили в пропасть… Совсем один… Это американские горки, и ты никогда не узнаешь, каково это — не знать, когда тьма настигнет тебя.

Воспоминание о мучительных глазах Хейдена, когда он впервые раскрыл мне свою неуверенность, причинило мне боль.

— Я ненавижу себя за то, что я такой, за то, что ни в чем не уверен.

Как один человек может чувствовать себя настолько потерянным? Что заставляет людей впадать в такое отчаяние и чувствовать, что выхода нет? Как наши внутренние демоны могли победить нас? Почему счастья было так трудно достичь? Было так много вещей, которые нас расстраивали. Почему было так много тьмы, страданий, кровотечений, боли и ненависти? Затем были расстройства, которые сковывали людей, навешивали на них ярлыки, как будто они родились с какой-то ошибкой, как будто у них не было права жить нормальной жизнью…

Мои слезы пролились на мое лицо, шею и больничную рубашку, все во мне болело, когда меня окутывала беспрестанная тьма. Я почувствовала прикосновение к своей щеке и вздрогнула, резко открыв глаза. Хейден стоял надо мной, молча глядя на меня, пока он смахивал мои слезы. Я отодвинула от него лицо, разрывая контакт, удивленная тем, что он так ко мне прикоснулся.

— Хейден? Что ты здесь делаешь? Я-уже поздно, и в это время посещения запрещены… — Я что-то бессвязно говорила, но не могла остановиться, смущенная его присутствием.

— Мне все равно. Я должен был тебя увидеть. — Мое сердце подпрыгнуло в груди, и я возненавидела себя за такую реакцию. Укол вины и печали пронзил меня, когда я заметила повязку на его левой руке. Он мог умереть… Он пришел, чтобы помочь мне.

Он смотрел на меня как-то странно, в его глазах не было обычного холода, теперь они мерцали успокаивающим теплом. Это смутило меня больше всего. Он поставил стул рядом с моей кроватью и сел.

— Как ты сюда попал?

— Это имеет значение? — Он не отрывал от меня глаз, изучая мое лицо, словно никогда его раньше не видел.

— Зачем, Хейден? Тебе не нужно было приходить сюда и…

— Спасибо.

Я уставилась на него. После трех лет его ненависти что-то такое простое, как благодарность, стало для меня чистым шоком.

— Ч-что? — Мой глупый румянец появился. — Зачем?

Он моргнул, показывая неуверенность, но быстро взял себя в руки.

— Ты спасла мне жизнь. Я всегда обращался с тобой самым ужасным образом, но ты спасла меня.

Я видела стыд и сожаление на его лице, но мне было трудно поверить, что это правда. Внезапно Хейден уже не был тем Хейденом, которого я знала, и я не знала, как себя вести.

Мои глаза были опущены.

— Тебе не нужно меня благодарить. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. Это было несерьёзно. А ты?

— Я тоже в порядке.

— Посмотри на меня.

Я закрыла глаза.

— Нет. Пожалуйста, уходи.