Она достала одно из коробки и со всей силы швырнула его в меня. Я вскрикнула от боли, когда яйцо ударилось мне в грудь, забрызгав всю мою футболку. Я даже не успела проверить, насколько отвратительно выглядит желтовато-красное сочетание на ранее белом хлопке, потому что она уже выбрала другое яйцо и направила его мне в голову. Я едва успела прикрыться, прежде чем оно приземлилось мне на лицо.
Она не останавливалась, ударяя меня несколько раз, и давление в моей голове усиливалось. Я упала на колени, не в силах ничего видеть или слышать, поскольку смех в моем сознании усиливался.
Все, что я слышала, был смех — они смеялись надо мной. Все, что я видела, были злые лица — они смотрели на меня, издевались надо мной, преследовали меня… Это было унизительно. Я чувствовала, что я меньше, чем человек. Я была совсем одна, и не было никого, кто бы меня выслушал. Никому не было до меня дела.
Я хотела, чтобы это прекратилось. Унижение, боль, смех… Я больше не хотела прятаться. Я хотела жить свободно, не стыдясь того, кем я была. Почему они не оставляли меня в покое?
Я услышала, как кто-то плачет, и мне нужно было время, чтобы понять, что это я рыдаю, умоляя их остановиться. Я огляделась в замешательстве, медленно осознавая, что больше нет ударов. Больше ничего не приближалось ко мне. Я свернулась калачиком на земле, но никто не предлагал мне помощи. Никто никогда не предлагал никакой помощи.
Я подняла глаза на Хейдена, ожидая следующего нападения. Он просто уставился на меня своими полуприкрытыми глазами.
— Жалкая, — сказал он с отвращением и повернулся ко мне спиной, наконец решив уйти. Он уронил мою сумку, и еда разлетелась за ним после удара.
Я сердито посмотрела на Кристину, которая делала несколько снимков меня на свой телефон.
— Спасибо, что ты, как всегда, хорошая модель. Повеселись, стирая свои ужасные вещи. Хотя на твоем месте я бы не стала париться… И о, они такие отвратительные, что я бы их все равно сожгла.
Она присоединилась к Хейдену на его байке, и он уехал со стоянки в облаке дыма.
Подростки начали расходиться, и никто, абсолютно никто, даже не спросил меня, все ли со мной в порядке. Они посмеялись, сфотографировали мой позор и оставили меня лежать на земле без угрызений совести, чтобы я погрязла в жалости к себе.
На следующее утро я проснулась, размышляя, как объяснить маме, почему моей машины нет на подъездной дорожке. Я планировала поехать в школу на велосипеде, но не знала, какое оправдание придумать сейчас. Учебный год только начался, а с моей машиной уже что-то не так. Я не хотела говорить ей, что мой первый день в школе был настолько ужасным, что мог бы претендовать на звание «Худшего первого дня в старшей школе».
Я всегда могла сказать, что у меня лопнула шина, но был предел тому, сколько раз я могла использовать это старое оправдание. Я вышла из своей комнаты и поняла, что мне не нужно беспокоиться о том, чтобы придумать самую убедительную ложь, потому что мама даже не пришла домой. Я проверила телефон на наличие сообщений от нее, однако их не было.
Я позвонила ей, но звонок перешел на ее голосовую почту.
— Привет, мам. Где ты? Я сейчас иду в школу, но, пожалуйста, напиши мне, чтобы я знала, что с тобой все в порядке. Пока, — сказала я и закончила разговор.
Если сегодня все было так же, как и все предыдущие дни, то она, вероятно, провела ночь у какого-то мужчины. Поскольку ничего нельзя было поделать, мне пришлось набраться терпения и дождаться ее сообщения.
Я была измотана, мое тело умоляло о чем-нибудь, что могло бы повысить его энергию, поэтому я решила сварить кофе перед тем, как пойти в школу. Я не спала всю ночь, не в силах перестать прокручивать в голове вчерашние события.
Вчера вечером я бросила свою испачканную одежду в стиральную машину и долго принимала душ, как только вернулась домой. Я не могла прогнать все эти пугающие мысли и забыть о своем дне, так много образов смешивалось в моем сознании и усиливало мою тьму. Все хорошее, что я пережила летом, больше не имело ценности. Как будто этого никогда и не было.
Я закончила принимать душ, чувствуя себя еще хуже. В тот момент я была достаточно мазохисткой, чтобы искать аккаунты учеников школы в социальных сетях, беспокоясь, что они поделились чем-то, связанным со мной.
Обычно я не поддавалась желанию просмотреть их аккаунты, потому что всякий раз, когда я это делала, мне было очень больно. Пока я не видела эти фотографии и видео в Интернете, я могла притворяться, что их не существует. У меня могла быть иллюзия спасения.
Я видела, как они высмеивали меня, ставили лайки и делились моими самыми неловкими и ужасными моментами. Натали и Кристина были теми, кто всегда создавал шумиху вокруг меня и других бедолаг, над которыми издевались. Они подпитывали себя ненавистью, которую распространяли.
