Травля полностью

Кайден был бы очень рад, если бы я попыталась завести новых друзей.

Ее сияющая улыбка выглядела искренней, что облегчило мое беспокойство.

— Я бы с удовольствием. Просто… — Ее улыбка немного померкла, ее щеки покраснели. — Я принесла свой обед. Я не хочу идти в кафе после того, что случилось вчера…

— Все в порядке. Я тоже принесла свой обед. Так что мы можем пойти куда-нибудь еще.

— Это было бы здорово!

Мои одноклассники становились все громче по мере того, как продвигался урок. В классе мисс Доусон не было никакой дисциплины. Ученики всегда болтали, писали друг другу сообщения или смеялись, но она никогда их не ругала. Она была одним из тех учителей, которые были очень тихими и боялись своих учеников. Никто ее не уважал, и меньше всего я, потому что на ее уроках меня больше всего травили.

Я взяла карандаш, чтобы записать то, что мисс Доусон писала на доске, когда что-то ударило меня по затылку. Я обернулась и обнаружила скомканную бумагу рядом со своим стулом. Я уже поняла, к чему это приведет, поэтому проигнорировала это и сосредоточилась на записях.

Вскоре после этого Джессике на шею упала новая мятая бумага, и она подняла ее с пола. Я попыталась сказать ей, чтобы она не утруждала себя чтением, но она уже развернула ее. Она прочитала слова и вскрикнула, побледнев. Ее руки полетели вниз к ее ягодицам, проверяя, все ли в порядке, но ничего не было.

Я оглянулась, чтобы увидеть, кто бросил эти бумаги в нас. Никто даже не смотрел в мою сторону. Казалось, они притворялись, что ничего не произошло.

— Что там написано? — Спросила я ее.

— Это ужасно.

— Пожалуйста, скажи мне. Это не может быть хуже того, что я получала до сих пор.

Она протянула мне бумагу, и я прочитала:

— Твоя задница такая толстая, что порвала твои джинсы. Твои трусы уродливы.

Я смяла бумагу, в ярости, потому что они тоже издевались над ней.

— Пожалуйста, не обращай на них внимания. Твои джинсы в порядке.

Она едва могла смотреть на меня. Ее лицо было багрово-красным, и она пыталась спрятаться за волосами.

— Ты уверена?

— Да. Они просто издеваются над нами. Не читай эти записки, это просто дурость. Игнорируй их.

Я сказала ей игнорировать их, но я даже сама не могла игнорировать их, поскольку бумаги продолжали сыпаться на нас. Я слышала, как люди шептались о Джессике и обо мне, и я ненавидела, что не могу заниматься в обычном классе, где меня бы ни в чем не задевали. Я развернулась, готовая сердито посмотреть на того, кто бросал в нас эти бумажные шарики, и один из них приземлился прямо мне в лицо.

Класс разразился смехом, и парень рядом с Хейденом дал ему пять.

— Тебе бы надо было видеть ее лицо. Жаль, что я не смогла сфотографировать эту гримасу, — сказала одноклассница позади меня своей подруге.

Взгляд Хейдена даже не дрогнул, когда я нахмурилась на него, и я почувствовала себя нелепо из-за того, что пыталась смотреть на него сверху вниз, когда было ясно, что он здесь главный. Он никогда, никогда не боялся меня. Думать, что я могу поставить его на место одним сердитым взглядом, было более чем абсурдно.

Я развернулась, но было слишком поздно. Он уже видел, как я покраснела, ухмыляясь в ответ. Миллион очков Хейдену.

Я ждала Джессику рядом со своим шкафчиком, как мы и договаривались, но ее все еще не было. Я забыла взять ее номер на английском, поэтому не могла написать ей и узнать, почему она так долго.

Может, она передумала. Может, она пожалела, что приняла мое приглашение.

Обычное чувство разочарования поселилось в моем животе, погасив ту маленькую надежду, что у меня была. Я старалась не позволять боли проникать в меня.

Все в порядке. Это действительно так. Если она не хочет дружить со мной, это ее выбор. Я не стану разочаровываться. Я не буду.

Я достала свой пакет с обедом из своего шкафчика, решив не позволить этому задеть меня, и отправиться на улицу, остановившись у ближайшего туалета, чтобы сначала сходить в туалет. Я пошла к кабинкам, но потом замерла, услышав, как кто-то всхлипывает в одной из них. Лучше бы я ушла, потому что это не мое дело. Я развернулась, но эта девчонка начала плакать так сильно, что это разорвало что-то внутри меня. Я не могла оставить ее в таком состоянии, не так ли?

О, черт! Я постучала в дверь кабинки.

— Эй. Эм, ты в порядке? — Мне удалось задать самый глупый вопрос из возможных. Конечно, она не в порядке, ты идиотка. Один балл за мою социальную неловкость.

Девушка перестала плакать и несколько раз шмыгнула носом.

— Эмм, да… Да, я в порядке.

Я узнала голос, и меня охватило беспокойство.

— Джессика? Это я, Сара. Можешь открыть дверь, пожалуйста?