Травля полностью

Я покраснела, потому что он отчитал меня, и я пожалела, что пыталась исправить ситуацию, не имея ни малейшего представления о его ситуации.

— Извини.

— И хватит уже извиняться! Ты уже сто раз это говорила с тех пор, как вошла в эту комнату.

— Ох… Да. Извини… Ох.

Мелисса рассмеялась, и Джонатан пронзил ее своим неодобрительным взглядом.

— Извините! — Воскликнула она, подняв руки в воздух, а затем снова рассмеялась, когда поняла, что тоже извинилась.

— Ты играешь в шахматы? — Спросил меня Джонатан.

— Да.

— Давай сыграем вместе завтра. Хочешь?

— Да, конечно.

— Хорошо. А теперь оставьте меня в покое. Я больше не хочу разговаривать.

Мы с Мелиссой переглянулись, прежде чем попрощаться с ним и выйти из его комнаты.

— Он такой сварливый, — прокомментировала Мелисса в коридоре.

— Он одинок и не хочет быть здесь. Ты была бы такой же.

Она вздохнула.

— Жаль, но я не так много знаю о проблемных стариках. Только о проблемных братьях. У меня дома есть один, и он каждый день доставляет мне головную боль. — Ее улыбка была ослепительной.

— Ладно. Круто.

Она не могла долго молчать. Мы прошли по коридору, и она уже рассказывала о какой-то шутке, которую вчера над ней устроил ее брат. Неужели эта девчонка когда-нибудь молчит?

На следующее утро я проснулась в шесть и пошла на раннюю пробежку, облегчение охватило меня, когда я заметила машину матери на нашей подъездной дорожке. Она всегда где-то отсутствовала по пятницам вечером, поэтому редко проводила субботнее утро дома.

Может быть, она наконец решила сбавить темп и провести больше времени дома? Я могла только надеяться.

Я осмотрела подъездную дорожку Блэков и обнаружила только машину миссис Блэк. Отсутствие байка и машины Хейдена успокоило меня, но я не могла не задаться вопросом, провел ли он прошлую ночь дома или нет.

Когда я мчалась по тротуару, я пыталась убедить себя, что это не мое дело. Главное, чтобы он был далеко от меня и не мог причинить мне вреда, неважно, где он находится. Он мог спрыгнуть с моста, если бы захотел, и мне было бы все равно.

Бег дал мне необходимый заряд позитива, который еще больше усилился горячим душем, успокоившим мои ноющие мышцы. Мама еще спала, когда я оделась, поэтому я решила оставить ей сообщение, что я ушла на работу.

Когда я нашла работу, я думала, что она будет мной гордиться. Я надеялась, что она поздравит меня и похвалит за ответственность и усердие. Я не могла ошибаться сильнее.

— Это хорошо, Сара. Теперь мне не нужно беспокоиться о деньгах так сильно, как раньше, верно? Ты можешь помочь мне со счетами, — сказала она тогда, что привело к большой ссоре.

Я сказала ей, что она несправедлива, так как я никогда ничего не просила у нее, а мой фонд сбережений на колледж был крайне скудным. Я хотела работать, чтобы копить на колледж, а не на счета или еду. На самом деле я не возражала против оплаты еды и счетов. Проблема была в том, что если я заплачу за них, я знала, что она потратит свои деньги на алкоголь, и это было совсем несправедливо. В конце концов, мне удалось убедить ее позволить мне копить на колледж.

Субботние утра в доме престарелых Рэймонда обычно были шумными и полными событий. Большинство жильцов любили собираться в гостиной, чтобы поговорить, поиграть в игры, послушать музыку или радио. Поскольку это было время посещений, в помещении могло быть довольно многолюдно, так как все их родственники общались вокруг.

Джонатан въехал в комнату. Некоторые жильцы повернули головы, чтобы посмотреть на него, но он даже не заметил их, оставаясь в стороне. Он был как изолированный остров в море, и я могла только представить, как ему было тяжело приезжать сюда и прилагать усилия, чтобы общаться с этими незнакомыми людьми.

В некоторых ситуациях было бы удобно или разумно отправлять пожилых людей в дом престарелых, но они были буквально вынуждены жить с незнакомцами до конца своих дней.

— Он не кажется добрым, — прошептала женщина, сидевшая рядом со мной. — Я слышала, как он кричал на персонал вчера вечером. В чем его проблема?

— Я лучше пойду и поздороваюсь с ним. — Я бросилась к Джонатану, прежде чем он решил, что ненавидит всех этих людей, и отказался от общения с ними. — Привет.

Он просто поднял глаза и уставился на меня, опустив брови. Пожалуйста, не делай ничего, что унизит меня.

— Что ты так долго? — Проворчал он. — Я ждал, когда ты придешь и сыграешь со мной в шахматы. Теперь мне пришлось идти сюда, среди всех этих окаменелостей. Я бы лучше пошел спать.

Он был необщительным, почти не поддающимся исправлению.

— Извини. Я стараюсь проводить время со всеми как можно больше в субботнее утро и…