— Это звучит хорошо, но ты забываешь одну вещь. — Я улыбнулась, пытаясь превратить эту ситуацию в шутку. — Тогда я, возможно, не захочу его, потому что после всего, что он сделал, мне следует задушить его, а не целовать.
Кайден прикусил губу, выглядя неуверенно.
— Как насчет того, чтобы ты меня поцеловала?
Я опустила подбородок.
— Что?
Он сел рядом со мной на землю, так близко, что наши тела почти соприкасались.
— Ты можешь поцеловать меня и представить, что я Хейден.
Я просто смотрела на него несколько секунд, не уверенная, правильно ли я его расслышала.
— Ты серьезно?
Он положил свою теплую руку мне на щеку, одарив меня сдержанной улыбкой. Мое сердце забилось невероятно быстро.
— Я сделаю это для тебя, если ты этого хочешь.
Я едва дышала, уставившись на него, размышляя сама с собой, стоит ли мне принять его предложение или нет. Это было слишком заманчиво. Меня никогда не целовали, и вот мой лучший друг предлагает мне это без всяких условий. Он не был Хейденом, но в его словах был смысл. Они выглядели одинаково, и я могла на мгновение представить, что передо мной Хейден, дарящий мне мой первый поцелуй…
Мягкие губы Кая приземлились на мои, не давая мне возможности ответить, и я инстинктивно закрыла глаза. Громкий стук в ушах сделал меня глухой ко всему остальному. Он медленно облизнул мои губы, раздвигая их, и провел языком по моим. Хейден появился перед моими глазами, и я потерялась в покалывающем ощущении, которое охватило меня. Я застонала и обняла его, потерявшись в нашем поцелуе и забыв о реальности.
Хейден… Все, что я видела, был Хейден. Все, что я чувствовала, было это теплое чувство, которое сокрушало меня… Оно распространялось повсюду, болезненно сжимая мое сердце в восторге и вызывая эйфорию. Это было все, чего я когда-либо хотела.
Он застонал, и мои глаза распахнулись. Образ Хейдена в моем сознании тут же рассеялся, и я увидела этот поцелуй таким, каким он был на самом деле — извращенной иллюзией.
Я оттолкнула Кайдена и встала, заметив боль на его лице. Тяжёлый груз осел внутри меня, сдавливая меня всё сильнее с каждой секундой. Это было очень неправильно.
Я была очень ужасным человеком.
— О, Кай… Прости. — Я почувствовала что-то мокрое на своих щеках, и поняла, что начала плакать. Просто здорово.
Он поднялся на ноги и нахмурился.
— Пожалуйста, не плачь. Поцелуй был таким плохим?
— Конечно, нет, Кай. Твой поцелуй был идеальным. Слишком идеальным.
— Тогда в чём проблема?
Я даже не могла смотреть ему в глаза. Я должна была быть в восторге от своего первого поцелуя, но не могла, когда этот поцелуй был не таким, каким должен был быть.
— Мне неловко использовать тебя так. Я чувствую себя грязной… Представлять Хейден, когда ты, мой лучший друг, целуешь меня, — это огромная ошибка. И ты с Натали… Нет. Это неправильно на многих уровнях. Этот поцелуй не должен был произойти.
Он отвел взгляд, нахмурившись.
— Я знаю. Это была ошибка. Прости.
— Тогда почему ты поцеловал меня? Из жалости?
— Нет, не из жалости. — Он провел рукой по волосам. — Послушай, я… я не знаю, что со мной происходит.
— Ты о чем?
Он облизнул губы, все еще избегая моего взгляда. Я была удивлена, увидев, как покраснело его лицо, потому что он почти никогда не краснел.
— Ну?
Он испустил долгий вздох.
— Последние несколько месяцев… я чувствую себя по-другому. — Он встретился со мной взглядом. — Я чувствую себя по-другому по отношению к тебе.
У меня пересохло в горле. Теперь он выглядел действительно обиженным, и я на самом деле боялась того, что он может сказать дальше.
— По-другому? Но… А как же Натали?
Он выдохнул сквозь сжатые зубы.
— Я люблю Натали. Я правда люблю. Но потом я чувствую это, когда я с тобой, и я не знаю, что делать.
Я ничего не сказала. Я не могла, страх лишал меня воздуха.
— Я знаю, что тебе нравится Хейден. Я знаю, что ты видишь во мне только друга, и я не хотел об этом говорить…
Он улыбнулся, но это отражало только его печаль.
— Но ты мне нравишься, Сара. Очень сильно нравишься. И я боюсь, что не смогу с этим бороться.
Хэйден всегда был хорошим манипулятором. Он был мастером своей собственной ментальной игры, пробуждая мой страх и питаясь им. Он всегда делал правильные ходы, которые вызывали мою неуверенность и ужас, даже не причиняя физической боли. Он оставил меня одну в том лесу ночью без возможности вернуться домой, и это был еще один шаг слишком далеко. Слишком много шагов слишком далеко.
Я была в ужасе, когда больше не слышала звук байка Хэйдена, оставшись наедине с собой посреди жуткой тишины. Небо стало почти полностью темным, и идти было трудно без фонарика. Поскольку не было света или присутствия других людей, я чувствовала, что за мной наблюдают, от чего у меня мурашки по коже, и я не могла побороть это чувство.
