Тихий шепот прошел между некоторыми учениками, их бледные лица рисовали мою мрачную реальность. Незнакомая блондинка что-то прошептала другим ученикам и показала в сторону школы.
— Пожалуйста, хватит, — умоляла я. — Ты сделал достаточно.
— Этого никогда не будет достаточно, — сказал Блейк. — Ты знаешь дату. Тебе придется заплатить за то, что ты сделала.
Мейсен и Джош подняли Джессику и меня и закинули на плечи, словно мы были двумя мешками с картошкой, еще больше унижая нас.
— Отпусти меня, — закричала я Джошу, морщась от боли в животе, когда я ударилась о его твердое плечо.
В ответ он сжал пальцами мои икры, впиваясь в них слишком сильно. Это оставит синяки.
— Продолжай говорить, и я сломаю тебе челюсть, — процедил он сквозь зубы так тихо, что только я могла его слышать.
Я повернулась в сторону, чтобы посмотреть, куда они нас несут, и вскрикнула от увиденного, мое дыхание стало прерывистым. Мы направлялись к ближайшим мусорным контейнерам.
— Скажи «сыр»!» — Блейк сделал снимок меня.
Блейк начал скандировать, за ним последовали еще несколько студентов, окутывая меня тоской и тьмой.
— Мусор. Мусор. Мусор.
— Выкинь этот мусор туда, где ему место! — Крикнул один парень.
— Слышишь, сучка? Мусорный бак — это то, где тебе место, — сказал Джош, и его ненормальный тон вызвал во мне сильнейший страх. — А что, если мы сначала порубим тебя на куски, а потом выбросим?
Сначала Мейсен бросил Джессику в мусорный бак, вызвав еще больше смеха у некоторых наблюдателей, но на этот раз я не расслышала. Единственное, что я слышала, был постоянный звон в ушах, и он становился все громче и громче. Я была вне себя от ужаса.
Прежде чем я успела подготовиться, Джош бросил меня в другой мусорный бак, и я приземлилась среди разного мусора, стукнувшись головой о крышку. Мое зрение стало размытым, когда я поднялась на ноги, пытаясь найти опору среди мешков с хламом, от которых исходил ужасный смрад. Я едва успела заметить, как Блейк сфотографировал меня, смеясь с парой других учеников, которые направили свои телефоны на Джессику и меня. Я закрыла глаза, чувствуя себя оцепеневшей.
Все болело — дыхание, мысли, вид их восторга от нашей боли… Я хотела бы, чтобы мое тело было слабым, чтобы я могла просто упасть в обморок и избежать этого унижения.
— Немедленно прекратите это! — Директор Андерс бросился в нашу сторону с двумя учителями и блондинкой, которая была рядом с ним, и все разбежались в стороны, убирая свои телефоны. — Это возмутительно! Вам хоть немного стыдно? Джонс, Браун и Эйкерс! Я хочу видеть вас в моем кабинете прямо сейчас!
Мистер Сун и мистер Смит, мой учитель биологии, подошли, чтобы помочь нам. Мистер Сун поднял меня из мусорного контейнера и помог мне выбраться.
— Как ты себя чувствуешь, Сара? Ты можешь ходить?
— Со мной все в порядке.
— Хочешь посетить медсестру?
— Нет, я в порядке. Спасибо.
— Мне жаль, что это случилось с вами, — сказал директор Андерс, но, несмотря ни на что, он не казался слишком обеспокоенным. Казалось, он хотел решить эту ситуацию как можно быстрее и скрытнее. — Я позабочусь о том, чтобы виновные были должным образом наказаны.
Я хотела фыркнуть, полностью сомневаясь в этом, но ничто из того, что я сделала или сказала, не изменило бы тот факт, что некоторые люди здесь были привилегированными, а некоторые нет.
— Хотите освобождение до конца дня? — Спросил Андерс у нас, и я была рада, что он не заставляет нас идти в свой кабинет.
Джессика выглядела совершенно потерянной и не могла сказать ни слова. Было ясно, что она была в шоке и не могла понять, что только что произошло. Я сама этого не понимала, но мне удалось найти в себе что-то, что помогло мне сохранить рассудок. Я обняла ее за плечи, удивленная тем, какой хрупкой она себя чувствовала. Ее дрожь выдала ее внутреннюю борьбу, поэтому я сжала ее руку, чтобы дать ей понять, что она не одна.
— Если вы не против, я бы хотела отвести Джессику к психологу. Она не в порядке.
— Понимаю. Хорошо, тогда вы двое освобождаетесь до конца дня. — Он повернулся к Блейку. — Мальчики, в мой кабинет.
Мейсен и Блейк последовали за Андерсом и учителями в школу. Я не могла перестать дрожать, желая только одного — быть подальше отсюда. Я могла только надеяться, что они хотя бы получат наказание.
Джош подошел ко мне, источая безумные флюиды, которые парализовали меня, и впился мне в лицо. Он схватил запястье, которое Натали вывернула этим утром, нарушив мое кровообращение. Я заскулила от невыносимой боли, собираясь умолять его отпустить меня.
— Это еще не конец, — прорычал он. — Даже не надейся.
