Мы встали посреди комнаты друг напротив друга. Она держала меня за плечи. В розовом свечении ночного неба я видела её лицо: она не улыбалась, ничего не говорила, просто стояла и смотрела мне в глаза, только губы медленно шевелились, будто пытались что-то сказать, но никак не выходило. Я часто дышала, и при каждом выдохе из тяжёлой груди к горлу подкатывало что-то, от чего хотелось плакать. Я видела, что её грудь тоже вздымается и опускается быстрее, и от этого было немножко легче. Совсем немножко. И всё это - не открываясь от её огромных, гипнотических глаз, в которых отражалось небо.
- Ты знаешь, что делать? - шёпотом спросила я.
- Нет.
Мы обе рассмеялись. Тихо, дрожа всем телом, чувствуя, как уходит напряжение, которое только росло на улице, у стойки в отеле, в лифте. Мы были больше не чужими друг другу - ещё одна ниточка порвалась во мне, и вдруг стало так тепло. Всё ещё подрагивая от смеха, она медленно, бережно обняла меня, положив голову мне на плечо. Я прижалась крепче, просунув ладони под висящим за её спиной тяжёлым рюкзаком. Её правая рука легла мне талию, а левая мягко гладила по голове. Её волосы на моей щеке, плотные, жёсткие, так прекрасно пахли розовым маслом и ещё чем-то странно солоноватым, что мне никак не удавалось угадать.
Слегка сжав волосы у меня на затылке, она отклонила мою голову назад. Наши взгляды снова встретились - на какую-то секунду. Потом она поцеловала меня.
Всё взорвалось снова. Сжалось, расцвело, заискрилось. Кружилась голова. Не прерывая поцелуя, она коснулась языком моей нижней губы. Я осторожно ответила, ощущая каждую шероховатость её потрескавшихся губ. На вкус она была такой терпкой, почти острой, запретной. И с каждым новым поцелуем я чувствовала, как скопившаяся в груди тяжесть постепенно перетекает в живот. По щекам скатились две горячие слезинки. Она поцеловала меня в уголок рта, а потом в щёку, выпивая солёную влагу. Её волосы снова скользнули по моему лицу - теперь они были мягкими, невесомыми. Сильнее сжав мою талию - я сквозь одежду снова ощутила электризующую прохладу её пальцев - она спустилась ниже. На шее вспыхнул след от поцелуя, горящий, заполняющий меня с головы до ног. Я вдохнула, но не смогла выдохнуть, застыла с открытым ртом, подняв глаза к потолку.
- Что с тобой?
Она отстранилась и смотрела на меня. Я не могла ответить.
- Что с тобой?
- Аа-а-а...
Теперь я целовала её - быстро, жадно, боясь остановиться. Она одним движением сбросила с плеч рюкзак и, держа моё лицо в ладонях, начала раздевать меня. Я расстегнула молнию на её кофте - под ней была простая чёрная футболка. Она уже сняла с меня куртку и искала последнюю пуговицу на рубашке. Мы двигались синхронно, плавно, как будто в танце. Я взялась за края её футболки. Что-то тонкое и гладкое скользнуло у меня по спине.
- Подожди...
- Нет.
Меня словно сбило с ног порывом ветра. Я упала на ковёр, а она взмыла в воздух, вся опутанная длинными тёмными лентами. Я посмотрела на себя и увидела, что ленты оплетают и меня, завиваясь вокруг всего тела. Я в панике дёрнулась, попыталась освободиться, но не смогла пошевелить ни рукой, ни ногой. Одна из плетей - волосы! - проползла по коже у меня на животе. От страха перехватило дыхание.
- Стой.
Она висела в нескольких сантиметрах надо мной; её глаза замерли напротив моих. Все те же гипнотизирующие глаза.
- Ты...
- Не бойся.
Таким же голосом она сказала мне "Её отняли у тебя". И сейчас мне вдруг стало всё равно, кто она и что сделала. Я поверила. Я не боялась.
И это был третий взрыв.
- Не хочу отсюда.
Я лежала на постели, укрытой ковром её волос. Это было невероятно. Как и всё этой ночью. Как и всё в ней.
- И не уходи.
Она повернула голову ко мне. Чтобы наши глаза были на одном уровне, она лежала немного выше меня. Она такая маленькая, меньше даже, чем я. И при этом кажется старше. Серьёзнее. Она как будто мужчина, живущий в хрупком женском теле. И при этом столько нежности, столько... Я положила руку ей на живот. Широкая улыбка сама просилась на губы.
- Что?
- Ничего. Плечо чуть-чуть болит.
Она рассмеялась и поцеловала меня в щёку. На самом деле, почти не болело. Она, наверное, не привыкла обращаться с людьми так... аккуратно. В голове вертелось так много вопросов, ни один из которых не хотелось задавать.
- Как тебя зовут?
- Шинейд. Шинейд Томпсон.
- А меня Виктория.
- Ненастоящее?
- Да. Твоё?
- Тоже.
- Сгодится.
- Сгодится.
Мы с улыбкой переглянулись. Широкий веер волос поднялся с постели и опустился мне на грудь, будто одеяло.
- На самом деле, меня зовут Лито. Консуэло.
- Это имя и фамилия?
- Нет, это одно имя. Лито - уменьшительное от Консуэло.
- Ничего себе.
Я высвободила руку из-под покрова и положила её сверху. Этот тёмно-рыжий цвет совсем не контрастирует с моей кожей, они как бы сделаны из одного материала. А её руки, её грудь - такие бледные, как будто никогда не видели солнца.
- Моя мама из Чили. Это она меня так назвала. А папа... был из Швеции. Когда мы только эмигрировали...
Её прохладная ладонь зажала мне рот.
- Не надо. Мне хватит.
