И я рассказала. С самого момента, как встретила сообщницу Арьяны и до того момента, как к месту злодейства приехал Тревор. Сама Арьяна несколько раз порывалась меня перебить, но Свейлон ловко запечатал рот и ей, и диари аль Мэдди. До самого конца рассказа на их лицах, причем у Арьяны прямо поверх обмоток, красовались широкие золотые нити, видимые только мне и Свейлону. Негодяйка бешено вращала глазами, папаша ее пару минут пытался сорвать со рта невидимый кляп, чем только повеселил светлейшего, не добившись, ожидаемо, успеха.
- Вот теперь можете говорить, льяра Мэдди, - милостиво разрешил повелитель, убирая кляп.
- Она все лжет! – экзальтированно выпалила девица, быстро, впрочем, беря себя в руки. Подышала глубоко, успокаиваясь, снова принимая невинный вид. – Диари аль Шарис, все было совсем не так, - намного спокойнее выдала она. – Я лишь хотела помочь той женщине, оказавшейся в такой ситуации. Моя служанка, Лойра, убежала за помощью, а привела льяру Эйш, которая, к несчастью, восприняла происходящее неверно. Мы рассчитывали на ее помощь, а вместо этого она сотворила вот это с моим лицом! – всхлипнула девушка, указывая на повреждения. – А еще она… она… - и разразилась бурными рыданиями.
- Знаете, льяра Мэдди, - Свейлон поднялся из-за стола и шагнул к плачущей лгунье. Рошар, обнимающий ее и успокаивающий, отстранился и сделал шаг назад, повинуясь воле повелителя. – Знаете, льяра, - вновь задумчиво повторил салаярд, изменяя указательный палец, демонстрируя всем огромный отросший коготь на нем, - я ведь тоже не человек! – когтем он поддел подбородок девушки, которая быстро перестала плакать, с ужасом глядя на Свейлона. – И у меня есть… особенность. Дар. Хотите знать, какой? – добродушно поинтересовался он, мило улыбаясь. Арьяна кивнула, не прекращая косить взглядом на острый коготь, касающийся ее лица. Малой его части, не замотанной в светлые тряпицы. – Я точно знаю, когда мне лгут, льяра Мэдди! – припечатал светлейший тоном, от которого даже у меня сердце пропустило один удар.
- Лисанна, ты можешь быть свободна, - милостиво кивнул мне Свейлон в конце разговора.
Арьяна рыдала, сжавшись в комок прямо на полу. Под воздействием Свейлона она едва ли не поминутно расписала, что делала в тот день. Младенца она резала самолично, уверенная, что так его кровь будет обладать лучшими омолаживающими свойствами. В роду Мэдди передавалось тайное знание, как сохранить молодость на долгие годы. Вот ему девушка и следовала. На вопрос, сколько жизней на ее счету, ответить затруднилась. Всевышние, я едва сумела сдержаться в тот момент! Она затруднилась, потому что никогда не считала!
После Свейлон поинтересовался, знает ли она, где ее мать. Арьяна не знала. Но был еще диари аль Мэдди. Мужчина слушал рассказ дочери с раскрытым ртом. Он дышать-то начинал, лишь поняв, что задыхается. Судорожно, рвано. Откровения кровиночки явно явились для него неожиданностью.
Рошар больше не пытался обнимать невесту, отошел в дальний угол. Слушал с каменным лицом, иногда нервно сжимая кулаки. Мое к нему отношение безвозвратно изменилось вчера, у того кровавого дома. Я больше не смогу воспринимать его, как прежде. Он мне не поверил, поверил ей. Готов был ее выгораживать…
- Я бы хотела узнать, какому наказанию подвергнется льяра, - попросила негромко.
- Есть предложения? – оживился Свейлон. – Могу даже предоставить тебе эту привилегию. Хочешь?
- Нет! - резко отказалась. - Просто хочу быть уверена, что она его не избежит.
- Думаю, мы можем вывести ее на площадь перед толпой, зачитать список преступлений и просто оставить там, - кровожадно предложил повелитель.
- Свейлон, нет, - упал на колени аль Мэдди. – Умоляю, не нужно огласки!
- Простите, но я и правда пойду, - попятилась, не желая и лишней минутки находиться здесь, в одной комнате с Арьяной и ее отцом, вырастившим такого монстра. Все, что его интересует – честь рода. Покачала головой, стараясь выбросить картину подвешенного на крюк младенца, преследующую меня постоянно, то и дело возникающую перед глазами.
- Лисанна, нам нужно поговорить, - когда я уже выпустила крылья, окликнул Тревор.
- Хорошо, - кивнула ему, представляя лавку. – Приходи.
Не знаю, успел ли кто закрыть глаза… Вспышка вышла особенно яркой, на эмоциях, не иначе. Только оказавшись в спальне, позволила себе сползти на пол и разрыдаться, снова и снова воспроизводя рассказ Арьяны в мыслях. Она не жалела ни о чем. Для нее эти младенцы, их матери, кровавые ванны… все это было, словно визит к модистке – утомительно, не всегда по душе, но необходимо.
