Пока гостья доставала закуску, я быстро вылила вино в кроссовки и, облизывая губы, поставила пустой бокал на подлокотник кресла в котором сидела. Лика посмотрела на меня, улыбнулась и выпила. Потом лаково-ласково пропела:
— Бедная, бедная мамочка. А ты хоть знаешь, что Роман тебя все время обманывал?
Я отметила этот переход на «ты», видно, она решила, что дело сделано. Вместо того, чтобы возмутиться бесцеремонностью, я сердито заявила:
— Неправда. Он мне никогда не лгал.
— Да? А он тебе рассказывал о своем бизнесе?
— Конечно. Он говорил, что владеет охранным агентством.
— И все? А ты знаешь, что кроме этого агентства, у него огромный холдинг, в которую входит масса различных фирм? Да Роман один из богатейших людей Сибири! Ты об этом знала?
— Нет.
— Вот видишь, а говорила, что не обманывал. И что еще он мог скрыть от тебя? Подумай, нужен ли тебе такой лжец?
— А тебе стало быть нужен.
— Сдался он мне! Я просто хочу тебя, дуреху, оградить от бед. Подумай сама, можно ли на лжеца положиться.
Я сделала вид, что задумалась. К тому же средство, подмешанное в вино, должно было начать действовать, поэтому сделала вид, что меня клонит в сон.
— Ты что, спишь? Проснись и подумай. — не отставала от меня Лика.
Я тряхнула головой, будто бы прогоняя сон, и заиграла желваками.
— А ведь ты права. Вот ведь гад, а я считала его честным человеком. Ну я ему….
В двери громко постучали, и мы услышали голос Андрюши:
— Дядя Рома, ты чего стучишь? Заходи уже.
Когда в комнату вошли мои мужчины, я пылала гневом. Вернее, делала вид, что пылаю. Сын сразу кинулся ко мне.
— Мамочка, ты сердишься? Я ведь недолго. И мы с дядей Ромой были.
— Сынок, сходи-ка к Артему. Мне с дядей Ромой поговорить надо.
— Ладно, только недолго, а то я устал.
— Не волнуйся, мы быстро.
Дверь выпустила ребенка и снова захлопнулась, а я со злостью посмотрела на жениха.
— Ой, кто это к нам пришел! Богатейший человек Сибири пожаловал! И как это вы соизволили общаться с нами, смертными?
— Ты знаешь? Лика, это ты рассказала?
— Конечно. Я не могла видеть, как ты обманываешь невесту.
— Как ты могла?
— Не рычи на нее, — я встала, подошла к Роману вплотную и ткнула в него пальцем.
— Именно ты должен был мне все объяснить. А ты не посчитал нужным. Совсем меня не уважаешь?
С каждым словом мой голос становился все громче и громче и скоро превратился в крик.
— Как ты мог, — кричала я фальцетом, — ты же знал, что я ненавижу ложь, а сам лгал! Как теперь тебе верить?
— Милая, прости, я хотел проверить, любишь ли ты меня или деньги.
— Проверил?
— Да. Поэтому и прошу прощения.
— Я тебя уже раз прощала. Все, хватит. Лжецам нет места в нашей жизни. Я разрываю помолвку. Прощай. Завтра же мы уедем. А теперь уходи. И ты, Лика, тоже уходи, мне нужно побыть одной.
— Милая, — начал Роман, но я едва не завизжала:
— Прочь! Уходи! Не желаю тебя видеть!
Вот я истеричка! Мужчина даже отшатнулся от моего вопля, потом понурил голову и вышел. Следом за ним ушла и гостья. Когда она закрывала дверь, по губам ее змеилась торжествующая улыбка.
Не успела за ними захлопнуться дверь, как я вскочила и стала собирать вещи. Автобус рано утром, так что собраться нужно сейчас. Но моя лихорадочная работа длилась недолго. Зазвонил телефон, пришлось снова делать злой голос, ведь не могла же я за это время основательно успокоиться. Если звонила Лика или ее брат, это могло вызвать подозрение.
— Слушаю.
— Любимая, как ты? — слава богу, Роман. Можно расслабиться.
— Пойдет. Вот вещи собираю. Боюсь утром не успеть.
— Прости меня, родная. Это все из-за меня.
— При чем здесь ты? Жалко, конечно, что по-человечески попрощаться не получится, но я не буду по этому поводу горевать, если ты пообещаешь наказать эту подлую семейку. Ты представляешь, эта твоя подруга мне в вино какую-то таблетку бросила.
— Как? И ты выпила?
— Ты меня что, за дуру держишь? Вылила. В Андрюшины кроссовки.
— Куда? — расхохотался мужчина.
— Ну, а что, — насупилась я, — если рядом ничего подходящего не было. Не могла же я сказать, ты подожди, я сейчас схожу в душ, вино твое вылью.
Роман снова засмеялся.
— Смейся, смейся, а меня вот интересует вопрос, что это была за таблетка?
— Не знаю. Сейчас позвоню Светлане, она же сыщик, может у нее есть какой-нибудь анализатор. А вообще, это вряд ли что-то опасное. Зная Лику, могу предположить, что это какое-нибудь снотворное. Скорее всего, она хотела, чтобы ты не сопротивлялась, а она тебя как-то скомпрометировала в моих глазах.
— Как именно?
— Ну, например, лесбийской любовью.
— Она что, лесбиянка? А как же ваша помолвка?
— Фиктивная, не забывай. И Лика не совсем лесби, она бисексуалка.
Фу, мне стало неприятно. Хотелось вымыться, хоть эта женщина меня и не касалась, но даже ее взгляд заставил ощутить себя грязной.
— Милая, ты куда пропала? — сквозь захватившее меня омерзение прорвался голос Романа.
— Здесь я, — буркнула в ответ, — в себя прихожу после такой новости. В общем, давай, присылай Светлану, пусть проверяет, а то мне в голову бог знает, что лезет.
