Пока Джен хлопала ресницами и пыталась сообразить, когда, а главное, как, она успела его на что-то уговорить, Квентин отпустил Джен, движением руки собрал висящую в воздухе воду и вернул ее в тазик.
- Идем, - Квентин взял Джен за руку и вслед за левитирующим тазиком потянул ее на задний двор.
В хлеву он решительно отправил взволнованное семейство наблюдать в сторонке, а сам скинул пальто и камзол, закатал рукава рубашки и подошел к измученному животному. За несколько часов схваток бедная корова совсем обессилила, и при каждом приступе лишь содрогалась всей тушей и смотрела на окружающих влажными красными глазами, полными боли. Квентин опустился возле нее на колени, положил руки на колышущееся брюхо и что-то тихо заговорил. Джен не могла разобрать слов, скорее всего колдун говорил на илларинийском - мертвом языке, используемом в древности для темных ритуалов. Но, кажется, корова его поняла, она как будто воспряла духом и всем своим видом выразила готовность бороться дальше за своего детеныша.
Квентин жестом подозвал Джен, заставил ее положить руки на горячее мягкое коровье брюхо, под которым явственно ворочался теленок, накрыл сверху своими ладонями. И погнал потоки сил. Обжигающие волны сменялись ледяными, становились то болезненно колкими, то нежными, ласковыми. Они пронзали ладони Джен, проносились вихрем по ее телу и возвращались обратно, чтобы уйти к животному. Квентин поворачивал теленка и толкал его наружу. Корова, почувствовав помощь, тужилась в такт силовым волнам.
А Джен словно провалилась в небытие и оказалась сразу везде. Она ощущала дикое напряжение колдуна, который стоял на коленях в обманчиво расслабленной позе, прикрыв глаза, непрерывно читал заклинания, формировал поток, одновременно поддерживая нужные параметры. Чувствовала резкую режущую боль животного, разрываемого страхом и инстинктами. И одновременно была на месте перепуганного маленького беспомощного создания, отчаянно не желающего покидать тесную уютную утробу матери. Нет, не хочу, не буду! Но на нее давят все сильнее, сжимают со всех сторон, словно хотят раздавить. Свет ударяет со всех сторон, из глаз прыскают слезы, и Джен задыхается. Нечем дышать, совсем. Нет!
Джен распахнула глаза, ловя ртом воздух. Она все так же стояла возле успокоившейся коровы, Квентин все так же сжимал ее ладони, семейство булочницы что-то радостно выкрикивало.
- Ты как? - спросил Квентин. Челка его намокла от пота, лицо побледнело.
- Хорошо, - едва справившись с тяжелым дыханием, прошептала Джен.
Колдун улыбнулся.
- Тогда поздравляю с новорожденным.
Джен перевела взгляд в сторону и увидала огненно-рыжего теленка. Он был весь мокрый, всклокоченный, лежал на пузике, раскинув в стороны копытца-прутики, смотрел огромными желтыми глазищами и мелко-мелко дышал. Джен в изумлении смотрела на это нескладное страшненькое существо и понимала - вот оно, чудо. Самое прекрасное, восхитительное, ни с чем не сравнимое волшебство, на фоне которого все ее горести кажутся такими мелкими, незначительными, что даже стыдно о них вспоминать.
Семейство суетилось вокруг теленка и коровы, Квентин помог Джен подняться и вывел на улицу. Вслед им бросилась булочница, колдун отмахнулся от ее благодарностей и благословений, сказав, что они позже сочтутся, и повел Джен домой. По дороге, не дав опомниться или впасть в эйфорию, заставил повторять формулы используемого потока, объяснял, зачем применил ускоритель Флибура одновременно с понижающими составляющими менталий и требовал анализа проведенной операции с полным разложением на составляющие слои. Поэтому дома Джен не поспешила к Лизабете с вдохновенным рассказом о своем новом опыте повитухи как хотела, когда покидала Свиристелки. Все, на что ее хватило - это молча проглотить тарелку борща, поблагодарить домовиху и уползти к себе в комнату отдыхать.
К вечеру появился Хавсан с неутешительными новостями. Как он и ожидал, амулет ничего не дал - слишком много времени прошло с момента убийства болотных троллей, уже не осталось никаких следов. Черная Гниль действует быстро. Стража еще не сняла оцепление и продолжает расследование, но всем ясно, что преступление останется нераскрытым.
После ужина компания расположилась в гостиной. Лизабетта подала ароматный кофе с медовыми булочками, и его пьянящий запах немного кружил голову. Джен свернулась комочком на диване возле отца и тихо наслаждалась. Напротив в кресле сидел, закинув ногу на ногу, рабовладелец. Он добавил коньяка в напиток себе и Хавсану, а Джен жестоко обделил, заявив, что мала она еще для вредных привычек. Фил, зарывшись в соседнее кресло, морщился и недовольно фыркал - умопомрачительные запахи его раздражали.
- Погоди, Побегаловка..., - задумчиво протянул Квентин, обращаясь к Хавсану.
- Да, правильно мыслишь. Именно там находится самая большая община болотных троллей. Находилась, - поправил себя магистр. - Теперь глава и старейшины мертвы, тролли в панике. Собираются уходить в Фалихат, чтобы примкнуть к тамошним общинам.
