Улыбка сползла с лица убийцы, будто змеиная кожа. Я поняла, что он сейчас кинется на меня, и напала первой. Ничтожная и отчаянная попытка матери защитить свое дитя.
Мы боролись, и я не знала точно, сколько ран оставило на моем теле острое лезвие. Боли почти не чувствовала, только силы уходили куда-то… Ноги подкосились, и я упала на пол.
– Ну вот и все, – сказал мне убийца, занося нож. – Твоей малышке я перережу комариную шейку, она и понять ничего не успеет…
А в следующее мгновение Руперт комком тряпья отлетел в сторону, ударился о стену, рухнул на пол, распластавшись по нему, точно жирная клякса. Застонал, заворочался, но невидимая исполинская рука снова приподняла его и на этот раз впечатала в потолок, откуда Руперт всем телом обрушился вниз. Я слышала, как хрустят его кости. Он больше не пытался подняться, но кряхтел и стонал, а значит, остался жив.
Что происходит? У меня не было сил повернуть голову. Я была перышком. Легким перышком, которое вот-вот улетит, подхваченное порывом ветерка…
Но первыми меня подхватили сильные руки.
– Валерия!
– Бран?.. Бран?.. Ты успел?.. Рози…
– Тихо, тс-с-с, моя родная. С Рози все хорошо, она спит.
Бран уложил меня на кровать и одним махом разорвал платье на два лоскута. Я попыталась прикрыть грудь, но руки безвольно падали.
– Мне надо посмотреть, – мягко сказал он, убирая мои ладони.
– Я… Если я умру… – шептала я, уплывая. – Позаботься… о Рози…
– Ты не умрешь, – уверенно сказал Бран.
Наклонился и коснулся моих губ. А потом поцеловал в лоб и выключил боль и страх вместе с сознанием.
Я открыла глаза и огляделась: я лежала на постели в своей комнате, укрытая покрывалом по шею. Несмотря на теплую погоду, было зябко, и я казалась себе слабой, словно младенец, который даже распеленаться не может без посторонней помощи. Вот так и чувствует себя человек, умирая? А я точно умираю, проклятый Руперт наделал во мне столько дыр, сколько не в каждом сыре встретишь.
Тихонько приотворилась дверь и заглянул Бран. Улыбнулся, увидев, что я пришла в себя.
– Позови Рози, – попросила я.
Странно, голос прозвучал слишком живо для умирающей. Видно, наступило временное улучшение перед смертью. Я вздохнула и чуть не заплакала, так мне стало себя жалко. Себя и малышку, которая останется без мамы.
Бран посерьезнел, присел рядом и положил ладонь на мой лоб. Он смотрел на меня, но будто пытался заглянуть глубже.
– Я обязательно позову Рози, но позже. Что болит, Вэл? Где?
– Я совсем без сил, и руки поднять не могу, – призналась я.
Зачем он спрашивает, будто и сам не знает, что жить мне осталось недолго. Хоть бы с воробушком успеть попрощаться.
– Я сейчас.
Бран вышел, но вернулся очень скоро. Он нес на подносе миску, по комнате разлился аромат горячего куриного бульона.
– Мадам Пирип только что сварила свежий бульон. Вчерашний тебя так и не дождался.
– Я проспала сутки? – ужаснулась я.
– Двое суток. Поэтому надо поесть, моя хорошая.
Бран поставил поднос на тумбочку, взялся за подушку и приподнял мне голову. Поднес к губам наваристый бульон, в ложке плавали янтарные капельки жира.
– Будь умницей, – ласково, будто маленькой, сказал он.
– Ни к чему это… – грустно прошептала я.
Отвернулась, губы задрожали.
– Почему? – Бран, похоже, опешил.
– А какой смысл? Я все равно вот-вот умру! На мне живого места нет! Боюсь, как бы бульон не вытек из тех дыр, что наделал во мне этот гад.
Ложка звякнула, возвращаясь в миску. Бран издал странный звук. Не иначе сдерживал рыдания.
– Ты должен быть сильным, – сказала я, чувствуя себя настоящим героем: жизнь по капле покидает меня, а я в последние минуты думаю не о себе, а о любимом и о дочери. – Ты должен позаботиться…
Краем глаза я заметила, как Бран прижал кулак ко рту.
– Ну не плачь!
Повернулась и обомлела. Бран вовсе не рыдал.
– Ты смеешься? – воскликнула я, оскорбленная до глубины души.
– Прости, – покаянно признался он. – Ты не умираешь, Вэл! Ты будешь жить долго и счастливо! Со мной!
Узнаю моего ехидного журналюгу! Бран меж тем, не вдаваясь в объяснения, просто отогнул край покрывала – я вздрогнула, но увидела, что одета в сорочку, – и приподнял мою раненую руку. Вот только на месте пореза не осталось даже шрама.
– Что?.. Как?..
– Свежие раны можно залечить так, что и следов не останется. Тебе все-таки не третьесортный колдунишка попался, а выпускник факультета боевых магов.
Я вспомнила, как Руперт втемяшился в потолок. Да, сила нужна немалая. Так что, я, выходит, не умираю?
– А почему я такая… как вареная лапша? – Лучше сравнения не придумалось.
Бран погладил меня кончиками пальцев по щеке. В его глазах отразился страх, который он тщательно скрывал за шутками и наигранным хвастовством. Страх за меня.
