Мы рассмеялись и, чтобы доказать птичке, что нам обоим нравится с ней нянчиться, отправились добывать мороженое. Я ползла, повиснув на Бране, и ощущала себя развалиной. Бран же делал вид, что это он сам внезапно полюбил передвигаться черепашьим шагом, да и вообще – куда торопиться?
Рози нарезала вокруг нас круги, беззаботная, как и прежде.
– Ты заставил ее забыть? – тихо спросила я.
Если и так, я не против: о некоторых вещах лучше никогда не вспоминать. Но Бран покачал головой:
– Нет. Просто поговорил. Объяснил, что страшный старик никогда не вернется. Что я буду рядом и не дам ее в обиду.
Я покосилась на него. Бран не из тех людей, кто разбрасывается словами. Будет рядом? Всегда? Но вслух спросила о другом.
– Тем вечером… – Я повела плечами, избавляясь от холодка, что пробежал между лопатками. – Ты хотел поговорить?
– Хотел. И сейчас хочу. Я очень о многом должен тебе рассказать. Но понял, что пока не могу. Не могу рисковать вами.
– Из-за того, что ты прячешься?
– Да.
– От опасного человека?
– Очень опасного. Он куда опаснее гаденыша Руперта. Однако есть надежда, что скрываться больше не придется. До меня дошли сведения… Не важно. Надо проверить.
– Я подожду.
Я всегда была нетерпелива. Подарки, предназначенные на день рождения, разыскивала раньше срока, перерыв дом от пола до потолка. Папа качал головой: «Но ведь нельзя получить все и сразу, Вэл!» «Можно!» – упорствовала я. Именно так я раньше относилась к жизни. Но сейчас не хотелось торопить события, пусть идет как идет. Можно просто гулять вместе, держась за руки.
– Мороженое! – Розали заприметила тележку. – Пойдемте скорее!
И есть мороженое, да. С мороженым веселей!
Все дни, пока я приходила в себя, Бран оставался ночевать в доме, спал на первом этаже на софе. Сначала обходился даже без постельного белья, а вместо подушки сворачивал куртку, пока наша строгая гнома не сделала ему выговор: «Так нельзя, Бран, посмотри, на кого ты похож! Вэл поправится, а ты себя доведешь до ручки! Тебе надо отдохнуть и выспаться! И не спорь!»
Когда буря улеглась, я тихонько пробралась в контору, чтобы забрать из ящика стола справочник «Кто есть кто в нашем мире». Давно не брала его в руки, как раз появилось свободное время, чтобы полистать. Бран все-таки послушался нашу няню – он спал, так стиснув в руках подушку, будто только что боролся с ней. Выражение лица суровое. Я хихикнула. Подкралась на цыпочках и поцеловала в колючую щеку. Щетина за эти дни отросла немаленькая.
Бран, не просыпаясь, почесал щеку. Не пошевелился и тогда, когда я скрипнула ящиком. Как хорошо, что мадам Пирип на него наругалась, ведь он, глупый, почти не спал, а сколько сил потратил, и представить страшно!
Я вынула книгу и увидела шкатулку. Я не открывала ее давным-давно и почти забыла о ее существовании. Наверное, пора избавиться от перстня, сколько можно его хранить! Просто со всего размаха выкинуть с моста в воду, а вместе с ним всю боль.
Онемевшими пальцами я достала шкатулку. Сапфир был на месте, сиял как ни в чем не бывало. Когда я очнулась тем утром на измятых простынях и увидела на пальце этот «прощальный подарочек», сразу с отвращением сняла и больше ни разу не надевала. Но когда-нибудь я сделаю это. Только для того, чтобы доказать, что мерзавец меня не сломал. Надену, попрощаюсь и утоплю память о прошлом в реке.
…Из парка мы вернулись под вечер.
– Завтра открою агентство, – сказала я. – Пора. Несколько свиданий отменилось, а ведь клиенты ждут!
– Ты уверена?
– Полностью! Свежий воздух и мороженое меня взбодрили, – улыбнулась я. – Не волнуйся, я ведь не собираюсь устраивать скачки на лошадях. Сяду за стол и с места не двинусь!
Но мое приподнятое настроение притухло, когда я поняла, что теперь Бран не останется ночевать. И я, спустившись ночью под выдуманным предлогом, больше не увижу, как он забавно стискивает подушку, не услышу его дыхания.
– Погоди, не уходи. Почитаем Рози сказку?
– Конечно!
Каким-то чудом мы втроем уместились на узкой детской кровати, правда, не вдоль, а поперек. Я с одной стороны, Бран с другой и довольная, сияющая будто солнышко Рози посередине. Я читала, Бран рассказывал истории по памяти, сочиняя на ходу, и, само собой, его выдумки понравились Розали больше, чем зачитанные до дыр книжки.
– Еще! Еще, еще! – просила она.
А потом уснула, не дослушав, положив голову ко мне на колени, но крепко схватив за руку Брана. Я уложила ее, оставила ночник. Мы потихоньку вышли в коридор.
– Тебе пора? – спросила я.
Мне совсем не хотелось, чтобы Бран уходил, но я не могла найти предлога, чтобы он остался.
– Ты должен и мне рассказать сказку на ночь…
В горле пересохло. Что я творю? Я взяла Брана за руку и повела за собой. В свою спальню.
Бран потянулся к светильнику, но я удержала его руку.
– Не включай…
Я так волновалась, что дыхание перехватывало. Я закрыла дверь, отрезая себе путь к отступлению. Мы стояли в темноте, в тишине и молчали. Я не видела лица Брана, только его силуэт. И это хорошо: если бы я заметила лишь тень сомнения, сразу бы дала задний ход.
