Она метнулась вниз по ступенькам, даже не желая отвечать и оправдываться. В пару прыжков осилила лестницу и грохнула дверью подъезда, но я уже бежал за ней. Не захлопнув дверь, не обувшись — босой и с Требухашкой на плече, — мне бы только схватить её за капюшон и притянуть к себе, а там уже поговорим.
Но я не ожидал, насколько резво она умеет бегать. Ударил плечом в дверь и выскочил во двор, собирая голыми пятками пыль — фигурка уже бежала метрах в десяти.
Кричать не стал, чтобы не терять времени и сил, — рванул за ней. Одна попытка: если не получится, сразу домой.
Кто ты и зачем я тебе нужен?
Гусеница вцепилась коготками в плечо до крови и участвовала в погоне наравне со мной. Девушка обернулась и споткнулась на миллисекунду, я сокращал расстояние, работал спокойно — на результат. Догоню — это точно. Главное — правильное дыхание и настрой. Сил у меня больше, и практики тоже. Ещё бы я паршивую воровку не догнал — позор моим тренерам.
Она снова обернулась и заметно вздрогнула, изменившись в лице. Я, как неизбежный рок, был всё ближе. Уже слышал её учащённое дыхание, слышал аромат духов, перемешанный с потом.
Девчонка обернулась, и Требухашка заверещал. Передняя часть его туловища треснула, освобождая маленькую чёрную мордочку, которая скалила острые клыки и невыносимо мерзко пищала.
Я протянул руку и почти схватил девчонку, когда одежда у неё на спине лопнула, разбрасывая в стороны нитки и клочья ткани. Теперь пришла моя очередь спотыкаться, но монстр на плече закричал громче и вцепился зубками в тело.
Девка побежала быстрее, ускоряясь как гоночный болид после пит-стопа, и вдруг рванула вверх, заставляя меня выругаться. Это, конечно, всё красиво — крылья на фоне неба, бла-бла. Вот только гадина ушла легко и непринуждённо, а я остановился, задыхаясь. Последние силы были потрачены на этот рывок, и сейчас в открытую квартиру могли врываться толпы крылатых монстров, а сделать я ничего не мог — заходи кто хочет, выноси что поднимешь.
Девчонка развернулась и зависла, посматривая на меня сверху вниз.
— Чего тебе надо? Ты кто такая?
Вряд ли кто-то услышит эти вопли, есть у меня такая чуйка. Когда-то я уже был в похожем беззвучном коконе. Требухашка кричал-надрывался и смотрел вверх, похожий на бешеную крысу, завернутую в шаверму.
Девка показала пальцем мне на плечо и нырнула вниз. Так быстро, что я даже не успел сообразить. Скользнула ко мне, вытягивая правую руку и оскалив рот в ухмылке. Типа: «Дай, моё». А я взял и зарядил ей с правой по морде. Я женщин не бью никогда. «Никогда» — и это даже не обсуждается. У любого нормального мужика заложено в генотипе: «Не обижай её. Она слабый пол и мать».
А я, мать её, врезал от всей мужской души по красивому лицу. Хоть и ладонью, но всё равно — очень больно, наверное.
Как же её перекосило, когда она покатилась по земле, завывая. Крылья хлестали, поднимая тучи пыли и оставляя перья разбросанными вокруг.
Мы с червячком замерли немного в шоке. Наверное, Требухашка тоже был мужчиной, потому что он пребольно укусил меня в шею и закричал во всё горло.
— Что? — посмотрел я на него и вовремя. Если бы не посмотрел, то вряд ли бы увидел новых крылатых. Они бежали со стороны парка, и их было много. Сначала я заметил троих и даже успел подумать, что с этими задохликами ещё справлюсь, если они без оружия. Но потом увидел ещё двоих, и ещё троих, и ещё. Их было много, и они всё выскакивали и выскакивали из парка, как клонированные ангелы.
Они не погнались за нами, а обступили державшуюся за глаз барменшу. Мы с червячком отступили, точнее, я убежал, а он грозно кричал на плече и больно кусался, желая меня вернуть. Силы были слишком неравны. Не знаю, кто это и откуда взялись, но связываться с ними без пулемёта я не собирался.
Гусеница хотела жрать, а крыльев там было, как в Грузии мяса на праздничном столе. Можно понять её обиду, но можно и меня понять.
Если одна из них умеет применять крылья по прямому назначению, то научатся и остальные. А что это значит для нас?
А фиг его знает, охота теперь точно осложнится. Кое-кому пора садиться на диету.
В квартире никого не было. Дверь чуть приоткрыта, но никаких следов постороннего присутствия.
Дом спал, никто не выскочил на шум. Даже вездесущий Андрей не поинтересовался, что происходит, не курил на лавочке. Ещё перед тем, как зайти в подъезд, я оглянулся и не увидел преследователей. Не было никого в воздухе, даже пролетавших по своим делам летучих мышей. Никого. Как и дома.
3.
— Тебе бы, Мишка, выспаться не помешало!
Я вздрогнул и открыл глаза. Мы вышли на обед, и, пока чайник грелся, пока дед переодевался, я неожиданно выключился.
Дядя Миша посмеивался и пакетик в кружке по-зековски выжимал. Катька сидела рядом с ним и неодобрительно поглядывала на меня, будто денег ей задолжал или пару рабов.
— Небось с какой-то красавицей зажигал целую ночь? — продолжал подкалывать напарник. — Да не одну ночь. Уже месяц на работе спишь, ковбой.
Я непроизвольно бросил взгляд на Катьку. Хотя чего бы мне её стесняться? Она побелела, уставилась в стенку, но ничего не сказала.
