— Не лес, а лесок. Он маленький, кажется даже искусственный. Приезжали израильтяне много лет назад и посадили деревья. Хорошо посадили, вон какие вымахали. Эти всё умеют делать хорошо, если для себя.
— А мы зачем туда идём?
— Дорогу в село срезать, — отмахнулся он. Инструменты звякнули в портфеле. Заметила или нет? — Не в обход же шагать по солнцепеку. А еще одуванчиков хочу нарвать для мамы. Она их любит очень. Я же говорил.
— Странный выбор. Ой, извините. Мне без разницы, каждый любит что хочет.
Лес как будто проглотил их, отрезав от света. Как будто они переступили границу между днем и вечером. Все-таки не настолько было темно.
— Я их пока донесу, так ветер все головки посрывает, маме ничего и не остается. Расстраивается, но бывает красота, все целехонько! Тогда она смеется и довольная целый день. Ты посиди там, на скамеечке, у могилки, подожди меня. Пойду, нарву одуванчиков.
— На кладбище?
Она остановилась и он напрягся. Увидела оградки, могилки и странные надгробья. Так всегда бывает. Первоначальный шок. Встреча со смертью шокирует, тем более в таком темном месте.
— Вы собираете одуванчики на кладбище? И почему оно здесь вообще? Почему спрятано за деревьями?
Он остановился и улыбнулся девчонке, так тепло, как только умел.
— Помнишь, я тебе про евреев говорил, которые деревья посадили? Так это еврейское кладбище, своих они похоронили. Здесь немцы в сорок втором расстреляли целую деревню. Понятно теперь?
— Понятно, — прошептала Лиза.
— Не нужно бояться мертвых, бойся живых. Запомни. Мертвые спят, а живые нет. Ну, так подождешь? Вон скамеечка у оградки.
— А почему с кладбища одуванчики? — спросила она, — жутковато.
— Здесь поляна огромная рядом и крепкие они, хорошо головы держат. Я их называю кладбищенская гвардия. Так подождешь или со мной пойдешь?
— Подожду, — решилась она наконец-то. — Там табличка какая-то. Почитаю заодно.
— По-еврейски всё, — он помахал ей и зашагал прочь, махая портфелем, — непонятно ничего.
— На иврите, поправила она тихо и добавила, — вернись только ЮраБезотчества. Страшно без тебя.
Он не услышал и свернул за угол, ускоряясь. Он был очень возбужден.
***
Ветер холодит разгоряченную кожу. Он уже дошел до своего любимого места — неприметное надгробие, окруженное густыми кустами. Здесь он готовился каждый раз и каждый раз как первый. Огляделся испуганно. Никого. Никто не видит его, девушка не пошла следом, послушно сидит на скамеечке и ждет.
Он нырнул в кусты и оказался у могилки. Положил аккуратно сумку рядом и начал раздеваться. Делал он это аккуратно: снимал рубашку, складывал и ложил на сумку, чтобы не запачкать. За рубашкой майку и ее туда же. Поежился от холодного ветерка, шалящего на кладбище, и расстегнул ремень. Так же аккуратно снял штаны и остался в «семейниках». Попытался успокоиться: кровь била в голову так, что воздух вокруг осветился красным и звуки стали гулкими, как будто он сидел внутри бочки. Иногда он задумывался о том, что организм так долго не протянет и рано или поздно сосуд в башке лопнет, оставив Юру слепым и глухим инвалидом, но бросать он не собирался. Гулять так до конца. Трахать так королеву.
ЮраБезотчества захихикал и стянул трусы, оставшись полностью голым. Присел на корточки и придерживая одежду одной рукой, второй открыл дипломат. Достал нож, веревку, изоленту, молоток, гвозди и пилу. Разложил все в только ему известном порядке на земле, себе оставил остро заточенный кухонный нож.
Эх, видел бы его сейчас начальник. Вот бы он удивился. Посмотрели бы тогда кто настоящий идиот. Интересно смог ли он повторить это еще раз? И над кем смеялись бы коллеги сейчас? Над голым человеком с окровавленным ножом или над тем у кого нож торчит из живота и грязным комком выпадают из раны кишки, пачкаясь в пыли. А что бы сказала жена, если бы увидела, что он проделывает с Лизками? Все ещё называла бы его импотентом и мечтала о любовнике?
Он глубоко вздохнул и встал во весь рост, огляделся (не появился ли заблудший еврейчик — турист) и осторожно пролез сквозь кусты. Еще не хватало какую заразу через царапины получить. Освободившись из растительного плена он по-туземски (как африканцы в телевизоре) вприсядку поскакал между могил, потом побежал на четырех, а позже и совсем пополз, сверкая задом.
Солнышко в зените легко пробивалось сквозь ветви густо насаженных деревьев аккуратными иностранцами, но тепло до земли уже не добиралось. Поэтому голое тело, подползавшее к Лизке, было холодным, как у жабы. Да и самой девушке было холодно. Может от легкого ветерка гулявшего между могилами, а может от предчувствия чего-то ужасного, что совсем скоро произойдет на кладбище. Иногда нужно прислушиваться к интуиции и знакам, которые подает тело. Помогает.
***
Лиза повертела в руках мятую пачку. Последняя сигарета. Неизвестно когда появится возможность купить ещё. Деньги есть, но есть ли в селе магазин, она тут не была, да и дело к вечеру. Можно будет у мужика стрельнуть, он добрый, не пожалеет. Сейчас он вернется и...
