— Мммм-Мишка ответь пожалуйста, — голос одноклассника дрожит и я чувствую такой страх в его голосе, что обрушиваюсь задом на скамейку, не в силах стоять.
— Я здесь. Что случилось? Не нервничай.
— М-мишка это ты?
— Я, конечно. Успокойся. Что случилось?
— Тут, тут тут, говорите пожалуйста.
Он передает телефон кому-то, и я жду, вслушиваюсь, пытаясь понять что происходит, там, по ту сторону.
— Потому что есть Алешка у тебя, — напевает голос в трубке, — по Алешке ты скучаешь зря.
Я молчу и пытаюсь сообразить кто это.
— Привет, парламентёр. Помнишь, ты говорил что, что можешь найти меня по запаху.
Гром гремит так, что трясется остановка, тонкие стенки трещат от натуги под напором ветра. В трубке голос, который я уже идентифицировал. Юрка с портфелем. Юра Безотчества и без совести.
— Самое время искать.
— Зачем? Нет такого желания.
— Ты мента спросил как дела? Я могу ответить хреново у него дела. Только он жив остался. Только он номер твой знал.
— К-как, — я заикаюсь, наверное первый раз в жизни.
— Да вот к гости к тебе пришел а двери закрыты. Пока думал что делать, слышу наверху веселье. Вижу, менты бегут или как их там сейчас называют. Я за ними и развеялся немного. Номер твой хотел узнать, а все нервничают о каких-то убийствах вопят. Пришлось показать им, что такое настоящее убийство. Ну так ты идешь или как? Мы тебя подождем, но недолго. Поспеши.
— Зачем я тебе? Ты же получил вроде бы все, что хотел.
— Не всё, парламентер. Не всё. Хозяин недоволен. Жив, говорит, Требухашка. Не добил он его.
Я вспоминаю удар, вспоминаю кровь, кишки на асфальте, вспоминаю пустую оболочку. Не может этого быть.
— Я тоже так говорю. А он уперся. Говорит что чувствует. Здесь он, жив еще уродец. А раз так, то Требухашка точно у тебя... и не ври мне, тварь!
Он долго ругается, я слушаю и смотрю, как заканчивается дождь. Струи с неба слабеют, как по команде — тучи расходятся, открывая пространство для лунного света.
— Я жду тебя наверху. Менты не скоро опомнятся, поверь моим крыльям, но не будем рисковать зря. Через пятнадцать минут не явишься с Требухашкой в охапку — твой Лёлик не жилец.
— Стой!
Гудки. Я тупо смотрю на экран и на всякий случай выставляю таймер пятнадцать минут. Требухашка мертв и это точно. Почему-то я затащил его трупик себе домой и он наверное уже завонялся. Не знаю, что было у меня в голове, но монстр точно мертв. А маньяк точно нет. И что с этим всем делать я точно не знаю.
Если идти домой, то я тоже присоединюсь к мертвецам. А если нет, то из-за меня умрет одноклассник. Сунул руку в карман и нащупал железо, ну пока с собой кастет — шансы выжить еще имеются. Погнали.
1.
Не люблю, когда бросают трубку во время разговора. Не люблю, когда меня обзывают. Не люблю, когда угрожают моим друзьям, хоть и бывшим. Ненавижу насильников, убийц и педофилов. Может я для того я явился на свет, чтобы в конце никчемной жизни уничтожить одного, а потом будь что будет.
Подъезды пролетают мимо один за другим. Из-под ног взлетают брызги воды, я уже полностью мокрый до пояса, хоть и стараюсь избегать глубоких мест, но она здесь повсюду, хорошо, что сверху уже не льёт, как из ведра. Останавливаюсь отдышаться перед последним рывком и вспоминаю твареныша, которого кормил требухой на кухне. А ведь мы могли подружиться.
***
Здание нависает над двором черной тучей чёрных окон.
Пять тёмных этажей и только светится лестничный проход и одна комнатка на третьем. Все жители будто вымерли или спрятались в своих норах. Только я и здание против меня. Как в фильме «Рейд». Хороший боевик, правильный, жаль только, что я не настолько крут, как главный герой. В окне кто-то мелькнул, смотрят на меня, ждут меня, и я иду. Вы хотите Требухашку? Вы получите его.
Внутри сыро и холодно, как в подвале. Первый этаж освещен тусклой лампочкой — никого. На ступеньках — никого. У двери — никого. Вы хотите моего Требухашку? Сейчас получите. Прорываюсь на кухню и слышу еле заметный запах разложения. Шкурка на месте, под батареей. Требухашка дождался.
Что-то меня морозит и бросает в дрожь. Это всё прогулки под дождём, так легко не проходят. Сейчас мне болеть нельзя, Юра ждёт Требухашку. Роюсь в шкафчиках и наконец, нахожу, то, что искал. Толстая нитка — капроновая, беру шкурку и обматываю вокруг предплечья — туго, плотно. Ниткой удерживаю так, чтобы не соскакивала. Требухашка как будто ещё теплый, обнял руку всем телом, как родной. Жаль, что ты мертвый — могли бы дружить.
Наверху кто-то включает музыку, я стою посреди кухни и задрав голову прислушиваюсь.
«Потому что есть Алешка у тебя!»
По трубам колотят. Ба-бах-бах!
— Кажется, это нас зовут, — говорю «другу», — пора идти.
***
