Мара чуть не подавилась виноградным соком и покосилась на Дамиана, который слушал очень внимательно, сохраняя непринуждённый вид.
— Моргана! — Кендрик смерила её строгим взглядом.
— Да что такого? Это очевидно, — отмахнулась Войт с усмешкой. — Честно, когда я впервые познакомилась с этой женщиной, мне показалось, что она ненавидит его не меньше. Семья Дьюаров — одни из древнейших магических родов, так? — она огляделась вокруг стола, хотя, казалось, знала, что никто не осмелится её перебить. — Ходят слухи, что у них право наследования получают только те дети, кто женился на своей доминанте. Поэтому ни о каком браке по любви зачастую и речи не идёт.
— Это правда, — нехотя согласилась Кендрик, одёрнув рукава. — Не только они. У всех семей, соблюдающих чистоту стихий, такая политика сохраняется уже не одно столетие. Мистер Мор не даст соврать.
— Всё так, профессор, — кивнул Весперис.
— Значит они про нас всё-таки помнят, — шепнула Мара обоим.
— А я слышала, — осторожно начала Бримор. — Что если рождается ребёнок с другой стихией, то его и вовсе… как это сказать… выкидывают из гнезда.
— У Дьюаров это точно так, — снова подтвердил Мор. — Мой отец хорошо знаком с этой семьёй.
— Семьи, соблюдающие «чистоту стихий», всегда отличались… жесткими традициями, — заметила профессор Бримор, закатывая глаза. — У Дьюаров свои причуды, но скажите, разве Ардонисы лучше?
— Они даже с большим усердием вычищали из своего рода представителей иных стихий, — кивнула Кендрик. — Причём не просто игнорировали их существование, а старались делать это так, будто этих несчастных и вовсе не было. Бывали трагедии… Но каков итог их столь тщательно оберегаемой чистоты? Когда-то большой и величественный род теперь весь вымер. На сколько мне известно, Кай Ардонис остался последним.
Мара напряглась при упоминании этого имени и покосилась на Спэрроу. Дамиан казался почти расслабленным, сидя чуть привалившись на спинку стула и ковыряя вилкой остатки торта. Но Мара давно научилась различать моменты, когда его ленивое безразличие было всего лишь фасадом для чего-то более целенаправленного.
— Он ведь учился здесь, в Эльфеннау? — протянул он, как будто невзначай, глядя в бокал с соком, — Кай Ардонис.
Мара едва заметно повернула к нему голову. О да, это явно был не случайный вопрос.
— Верно! Мы ведь его сами учили, Гвинет, — внезапно заговорила профессор Кендрик с ностальгическими нотками в голосе.
— Ах да, — вздохнула Бримор, откинувшись на спинку стула. — Я никогда бы не поверила, что этот тоненький, сутулый мальчишка, вечно оставшийся в академии на каникулы, станет таким значительным человеком.
Троица навострила уши.
— Правда? — Дамиан изобразил удивление и легкий интерес. — Каким же он был в школьные годы?
Бримор отставила бокал и засмеялась, хитро покосившись на Кендрик.
— Весьма жалким, если выразиться без обиняков.
Кендрик, смерила её осуждающим взглядом.
— Гвинет!
— Ну, милая моя, давайте уж говорить начистоту, — парировала Бримор, облокотившись на стол. — Я только описываю истину. В школе Кай был довольно… неуклюж, в самом широком смысле слова. И, к слову, с довольно неприятным характером, если припоминаете.
— Помню, ещё как помню, — покачала головой Кендрик. — В те времена он совсем не походил на того, кем является теперь. Нынче господин Ардонис производит впечатление человека уверенного, представительного, даже слишком…, а вот тогда…
Бримор хмыкнула.
— Семья у него была… не сказать, чтобы добрая или заботливая, — продолжила Кендрик, поправляя свои уже давно съехавшие очки. — Так что, неудивительно, что он оставался здесь на Рождество.
— Но и студенты его тоже недолюбливали, — добавила Бримор, слегка откидываясь назад.
— И не зря, смею сказать, — подхватила Кендрик. — Кай был весьма высокомерен, — она строго поджала губы. — Всё время кичился, что, дескать, является потомком самого великого Аластора Ардониса.
— И ведь этим он только всё усугублял, — покачала головой Бримор. — Было совершенно очевидно, что от Аластора ему досталась лишь фамилия.
— И ничего более, — вставила Кендрик, хмуря брови. — Ни силы, ни таланта.
Дамиан удовлетворённо улыбнулся в свой бокал.
— Любопытно… — протянул он. — Получается, он не проявлял себя как выдающийся маг?
— О, милый мой, — отмахнулась Бримор. — Даже близко нет. Это вам скажет любой из его учителей.
— Вся эта его карьера — прямо-таки загадка, — со вздохом добавила Кендрик. — Из невзрачного, несчастного студента до… такого человека, которым он стал.
Профессор Войт, всё это время хранившая настороженное молчание, наконец подалась чуть вперёд, отставила бокал и сложила руки на столе. Её взгляд оставался холодным и сосредоточенным, как будто в её голове только что совпали пазлы давно забытой загадки.
— Странно, что я вспомнила об этом только теперь… — протянула она. — Но я ведь тоже знакома с Каем Ардонисом.
Все взгляды тут же устремились к ней.
— Лет десять назад, когда я ещё была на службе в полиции, имя Кая Ардониса однажды всплыло в расследовании.
— В расследовании? — удивлённо переспросила профессор Кендрик. — И в чём же его обвиняли?