— Если это не опасно, — беззаботно сказал он, поднимая упаковку высоко над головой, — ничего страшного, если я открою его первым.
Мара уже висела у него на плече, пытаясь дотянуться, в то время как Весперис сидел с абсолютно бесстрастным лицом, делая вид, что абсолютно ничего не происходит.
Крышка слетела с коробки, и… ничего не произошло.
Дамиан заглянул внутрь и нехотя отдал подарок Маре. Она бросила на него испепеляющий взгляд, прежде чем заглянуть внутрь.
Там оказался небольшой стеклянный единорог, который переливался всеми цветами радуги в свете ёлочных гирлянд. На самом дне лежала записка с лаконичным посланием:
"Рад, что ты не умерла. Постарайся не умирать и дальше."
Мара осторожно взяла фигурку и покрутила её в руках, позволяя свету играть в её гранях. Но мгновенная нежность в её взгляде не ускользнула от острых глаз Дамиана.
— Очень мило, — пробормотал он, выхватив записку.
— Хочешь оставить себе? — огрызнулась Мара.
— Просто интересно, — отозвался он
Весперис взял фигурку из её рук и быстро пробежался по ней пальцами
— Почему единорог? — задумчиво спросил он, осторожно ощупывая гладкие бока.
— Ну… — Мара замялась. — Помнишь, мы однажды… ну, катались верхом на единорогах.
На мгновение воцарилась тишина, во время которой Весперис поднял бровь, а Дамиан схватился за сердце.
— Точно! Значит, она гуляет с ним на единорогах, но нас с собой в Башню не берёт! — картинно возмутился он. — Вот ты какая, Мара Сейр! Всё с тобой понятно!
— А ты что, ревнуешь? — Мара сузила глаза.
— Ещё чего! — фыркнул Дамиан, и она рассмеялась от того, насколько неправдоподобно это прозвучало.
— Не удивительно, что она поменяла своё отношение к Дилану после прогулки, — голос Веспериса был холоднее, чем она когда-либо слышала. — Он ведь сказал, что его родители разводят единорогов? А единороги стоят дорого.
В комнате снова стало тихо. Даже Дамиан оцепенел и смотрел на друга, словно тот только что вылил на них ушат ледяной воды.
Мара вскочила на ноги так резко, что у неё закружилась голова.
— Если бы меня на самом деле интересовали только богатые мальчики, я бы, конечно, выбрала тебя, — сказала она с леденящим презрением, сорвала с шеи бархотку и бросила в Веспериса.
Украшение ударилось ему в грудь и с тихим звяканьем упало на колени.
Развернувшись на каблуках, Мара уже было направилась в спальню. Глаза жгло изнутри, к горлу подступил ком. Дьявол, да как же ему удавалось всего парой слов довести её до слёз? Она ведь не плакала почти никогда.
Но уйти ей не позволили. Дамиан оказался рядом в два широких шага и перегородил дорогу, мягко взяв за плечи.
— Не надо, пожалуйста, — сказал он серьёзно, полностью отбросив свой беспечный тон.
Мара подняла на него глаза, в которых стояли слёзы.
— Почему он так со мной? — вырвалось у неё, прежде чем она смогла остановиться.
Дамиан вздохнул и усадил её обратно на ковёр.
— Потому что он — невыносимый придурок. Но ты этого уже знала, — сказал он, присев рядом. Затем обернулся к Весперису, его глаза сверкнули. — И ты, Мор, мог бы хоть раз в жизни подумать, прежде чем говорить.
Весперис сидел, так и не двинувшись с места и растерянно моргал. Его слепые глаза бегали из стороны в сторону.
— Я… — начал было он, но Дамиан не дал ему договорить:
— Нет. Я не позволю вам двоим поссорится из-за Дилана. Тебе правда стоит извиниться. И сейчас.
Весперис молчал, его пальцы по-прежнему сжимали бархотку с обсидианом. Казалось, что он собрал все свои внутренние силы, прежде чем медленно поднял голову в сторону Мары.
— Мара… — его голос звучал разбито. — Ты права. Это было низко. Ужасно низко. Я не знаю, почему сказал это… И… это неправда. Я знаю это. Прости.
Мара изучала его лицо — напряжённое, раскаявшееся, виноватое. Непрошенные слёзы продолжали скатываться по её щекам, она пыталась удержать остатки обиды внутри, но в какой-то момент сил на это просто не осталось.
— Хорошо, — наконец ответила она тихо.
— Возьми, пожалуйста, — Весперис протянул ей бархотку. — Это твоё.
Она взяла украшение из его рук и снова послушно застегнула на шее.
— Молодцы, — вставил Дамиан, заметно смягчившись и выдохнув с облегчением. — Вот и чудесно. Теперь обнимитесь.
— Вот ещё! — ощетинилась Мара, но Дамиан был непреклонен, и смотрел на них взглядом, не терпящим возражений.
Она тяжело вздохнула, подползла ближе к Весперису и немного неохотно обняла его за шею. Он ответил ей медленно и чуть неловко. Его руки легли на её спину едва ощутимо, будто он всё ещё не был уверен, заслужил ли прощение.
— Прости меня. Я дурак, — прошептал он ей на ухо. — Не плачь, пожалуйста.
В этом объятии чувствовалось его раскаяние, и оно было слишком искренним, чтобы продолжить злиться.
— Знаешь, я думаю, ты просто тоже ревнуешь, — шепнула Мара в ответ.
За свою дерзость она тут же получила тычок в бок, взвизгнула и звонко рассмеялась.
— Ладно, считаем, что примирение состоялось, — Дамиан удовлетворённо покачал головой. — А теперь можно вернуться к нашей официальной части вечеринки? Всё-таки Рождество, или что?
И у него, и у Веспериса ещё остались не распакованными коробки от родителей и однокурсников.