На этот раз Мэкхит взял с собой Полли. Фанни пришлось пустить в ход все свое красноречие, чтобы удержать туалет Полли на среднем уровне: Мэкхит хотел, чтобы она была одета как герцогиня; это было бы, пожалуй, еще хуже, чем привезти с собой Дженни, о чем в свое время мечтал Блумзбери.
Госпожа Оппер приняла Полли весьма любезно.
Полли говорила не слишком много и не слишком мало и только удивлялась, что Опперы так громко чавкают за столом.
У старшего шефа банка, господина Жака Оппера, она имела особый успех; она всегда пользовалась успехом ~ у мужчин солидного возраста.
Гуляя с Мэкхитом по парку, банкир указал на древние корявые дубы, между которыми пробивалась свежая травка, и промолвил:
– Видите, дорогой Мэкхит, они стоят поодиночке, на большом расстоянии друг от друга. Им хорошо, не правда ли? Я, знаете ли, люблю иметь дело с людьми удачливыми. Этим деревьям повезло. Не стоит говорить, что они тут ни при чем, что за ними ухаживали садовники. У них чудесный вид!
Мэкхит молча шел с ним рядом; он дал себе слово быть удачливым.
К сожалению, в эту столь гармоническую атмосферу вкрался диссонанс: Мэкхит получил от старшего инспектора Брауна извещение о том, что последний более не может противиться аресту своего друга. В ответ на запрос о причине ареста – запрос, стоивший Мэкхиту больших усилий, – он получил сообщение, что на него пало подозрение в убийстве розничной торговки Мэри Суэйер.
<p>ГЛАВА ДЕСЯТАЯ</p>Господа, сегодня я мою грязные стаканыИ гну спину, белье стирая,И я каждому молча кланяюсь, получая пятак;Видят все мои лохмотья и наш пакостный кабак,И никто не знает, кто я такая.Но однажды вечером всполошится вся гаваньИ пронзительный крик разбудит всех,И, услышав мой веселый смех на кухне.Скажут мне: «Что за дурацкий смех?»И фрегат трехмачтовый,Сорок пушек по борту,Бросит якорь у нас.Мне кричат: «Вытирай стаканы, детка!» –И в ладонь мне пятак суют.Я беру от вас подачки и стелю вам кровать,Но никто на ней сегодня не будет спать,И никто не знает, как меня зовут.Но однажды вечером всполошится весь город,Загудит и проснется сонный порт.У окна стоять я буду, и, меня увидев,Скажут: «Что смеется этот рыжий черт!»И фрегат трехмачтовый,Сорок пушек по борту,Даст по городу залп.Господа, в ту ночь вам будет не до смеха:Рухнут крыши на голову вам,Рухнут стены домов, гремя и звеня,Лишь одна гостиница уцелеет от огня,И все спросят робко: «Кто остался там?»И к гостинице сбегутся ночью толпы,Спросят: «Почему она не сожжена?»И, увидев утром, как я выхожу из дома,Люди скажут: «Тут жила она».И фрегат трехмачтовый,Сорок пушек по борту.Черный выкинет флаг.А наутро молодцы мои в город войдут,И город задрожит от страха,И выволокут всех. В кандалы закуютМои молодцы, и ко мне приведут,И спросят: «Всех прикажешь на плаху?»В это утро будет очень тихо, и спросятПалачи: «Кому умереть?»И ответ мой будет очень краток: «Всем!»И когда покатятся головы, я будуПриговаривать: «Опля!»И фрегат трехмачтовый,Сорок пушек по борту,Унесет меня вдаль.«Мечты судомойки»<p>ЕЩЕ РАЗ ДВАДЦАТОЕ СЕНТЯБРЯ</p>
