Трехгрошовый роман полностью

Приняли ее там очень приветливо и обещали заплатить за материал против Наполеона д-лавок. Редакция очень интересовалась происхождением товаров. Но как раз об этом Мэри ничего не знала. Товары доставлялись Центральным закупочным товариществом – и дело с концом. Зато она сообщила, что Мэкхит и Нож – одно и то же лицо. Газетчики выслушали ее с раскрытым ртом и разразились гомерическим хохотом. Когда она, окончательно смутившись, сказала, что он прикончил Эдди Блэка, они дружелюбно и иронически похлопали ее по плечу и пригласили поужинать.

Она ушла в отчаянии. Фьюкумби обо всем доложил Пичему. Это был его первый отчет.

Пичем стоял в своей тесной, мрачной конторе, сдвинув котелок на затылок. Он задумчиво поглядел на солдата. Толстого цербера он удалил из комнаты. Этот Мэкхит был все же его зятем.

Сообщение Фьюкумби нельзя было никак использовать. Слухи о том, что Мэкхит и Нож – одно и то же лицо, ему уже передавали его нищие. Он, разумеется, не был настолько глуп, чтобы бежать с таким материалом в полицейское управление. Его бы там просто высмеяли. То, что этот человек вынырнул с самого дна, безусловно, соответствовало истине, но что именно он и есть Нож, казалось невероятным даже Пичему.

Но если бы это и было так, подобные разоблачения нисколько его не интересовали. Пусть другие занимаются выяснением явно неправдоподобной правды. Правда – ничто, правдоподобие – все.

– Всякому известно, – неоднократно говорил Пичем, – что ничто так не помогает имущим людям скрывать свои преступления, как неправдоподобие этих преступлений. Политики только потому и могут брать взятки, что публике их продажность обычно рисуется чем-то более тонким и сложным, чем это есть в действительности. Если бы кто-нибудь осмелился показать эту продажность в ее подлинном виде, то есть как нечто крайне элементарное, все воскликнули бы: «Что за элементарный мошенник!» – имея при этом в виду разоблачителя. А между тем действуют именно самые элементарные вещи, хотя бы оттого, что они неправдоподобны. Господин Гладстон мог бы со спокойной совестью поджечь Уэстминстерское аббатство и утверждать, что это сделали консерваторы. Никто, разумеется, ему бы не поверил, ибо консерваторы, по мнению всего света, имеют возможность добиться того, чего они хотят, гораздо более тонкими средствами, но, с другой стороны, никто не стал бы обвинять в поджоге и господина Гладстона. Где же это слыхано, чтобы министры бегали с керосиновыми бидонами! Совершенно очевидно, говорит мелкота, что люди имущие не залезают своим ближним прямо в карман. И ведь в самом деле, есть какая-то разница между деятельностью Ротшильда, прибирающего к рукам банк, и обыкновенным налетом на банк. Это же всякий понимает! Но я знаю: люди, совершающие крупные преступления, едва ли не единственные люди, имеющие возможность совершат и мелкие преступления, не опасаясь быть пойманными и они этой возможностью широко пользуются.

Тем не менее он велел Фьюкумби поддерживать знакомство с Мэри Суэйер и постараться добыть у нее более интересные сведения.

Вот отчего солдат стал часто посещать ее в эти дни. Они целыми вечерами болтали. Она смутно чувствовала, что где-то в высших сферах происходят события, несущие ей разорение и гибель.

Мэкхит уговорил Мэри вложить в д-лавки весь ее крошечный капитал, а теперь отказывается помочь ей. То, что она не получает больше товаров, казалось Мэри не столь важным. На нет и суда нет. Но Мэкхит должен был по крайней мере помочь ей заплатить аренду.