Договорить она не успела, так как появился я, аккуратно, будто на блюдечке, вынося пирожное. Оно было необычным, экстравагантного внешнего вида и совершенно жуткого состава, но для меня, который жил вторую жизнь, все было ясно – это была ромовая баба.
Артуро упомянул, что Афина дорвалась до них тут и в последнее время ведёт себя натурально как наркоманка. Возможно, это потому, что в местном рецепте ромовой бабы, которая тут звалась “веселой дамой”, было существенное отличие. В пирожное вбухивали
Ожидаемо, Афина тут же совершенно не по-женски начала истекать слюнями. Никогда такого не видел. Я, вообще, думал, что Артуро шутит, а теперь мне страшно. Шутки шутками, а она походу реально села.
Спиться ромовой бабой… Что за нелепая смерть ждёт Афину…
Веселая дама исчезла из моих рук, и до ушей донеслось причмокивание – веселую даму, в принципе, можно было пить, главное – приловчиться.
— Хитрец, – сказала Афина, доев даму и утирая губы платочком. – Артуро подсказал?
— Угу, – покорно кивнул я, облизал пальцы и поморщился. Колбаски бы сейчас… закусить…
— Хм. Может, и правда стоит заканчивать? – вслух подумала Афина, и тут же потрясла головой: – Подумаю в пути. Собрался?
— А-ага, – протянул я.
— Замечательно. Не будем тратить времени.
Через десять минут мы уже поднимались над Гнездом в ступе.
Впереди лежал путь обратно. В Санго.
Долетели мы совершенно без приключений. Поднялись на верхний ярус, доступный рядовым жителям, миновали Гнездо, миновали Клыки (так тут назвали колоссальные волноломы) и за полдня пролетели Сушь. Было скучно – Афина не была болтливой, а виды угнетали: ровная пустошь, покрытая камушками, камнями и валунами двух цветов, белого и бирюзового.
К вечеру мы добрались до перевалочного пункта, в котором мы тогда останавливались, запамятовал его название. Впрочем, мы там не особо и задержались – подлетели к каретному сараю, Афина показала сотруднику какую-то бумажку, тот многозначительно кивнул и отдал автоматону-кукле приказ перенести нашу ступу в сарай. На сохранность, сталбыть.
Дальше последовал тонкий момент. Мне потребовалось прижаться к Афине. Обращаться в кота мне не хотелось – больше нравилось быть двуногим, плюс, наверняка это поможет в Санго… Но чего-то я стремался, и отчего-то злил Афину.
— Афина, давай я лучше со спины обниму…
— Хорош жаться, давай уже.
— Эм…
Дальше я был буквально вжат в грудь девушки, которая на поверку оказалась еще мягче, чем я думал. М-да, природа тут щедро наградила, ничего не скажешь.
Куда сложнее было сохранить самообладание, когда мы летели. Потому что лететь нам надо было сорок минут. Сорок минут обнимашек с грудастой девушкой.
В полете сквозь Тень я думал о чем только можно: о кровавых битвах, о жутких пытках, о волне отвратительных диких варага, о чуме, голоде, смерти… Помогало едва-едва, так что выход из Тени на окраине Санго я принял как дар Великих духов.
Кое-как отряхнувшись (незнамо от чего), я зыркнул на Афину. Зря она так, сфинксы злопамятные. Хотя, я не уверен, что мне причинили зло, но на всякий случай затаил. Уверенности мне прибавляло то, что саму вермиалистку произошедшее, казалось, совершенно не заботило. Будто Тень-таксистом работает.
И чего я так загнался вообще? Я так-то рад должен быть, но такое чувство, что я случайно пнул котенка. Странно.
Приведя в порядок внутренний мир, я осмотрелся. Мы попали в бедные кварталы, местное гетто, и это было довольно неудачным решением. Придется идти через центр города, в частный сектор. Плюс, тут ещё была зима, но мы прозорливо взяли с собой одежду. Не то чтобы она мне так уж сильно требовалась, но все равно, гонять по себе мощь Инферно немного не то, нежели гонять в плотной куртке с капюшоном и меховой подкладкой.
Мы оделись по погоде, подготовились и двинулись. Разведки у нас тут не было, так что хрен знает, что мы тут могли найти.
А Санго представлял собой несколько печальное зрелище. Весёлый и живой город словно был в траурной дреме: людей на улицах мало, все запуганные. Кое-где на стенах домов, над пустыми окнами, виднелись подпалины. Украшения от праздника середины зимы так никто и не убрал, и теперь, истрепанные ветром и будто обесцвеченные, они не радовали, а давили – обвисшие флаги с отверстиями от пуль, оборванные с одного конца гирлянды, разломанные и частично пущенные на растопку лавки уличных торговцев… Печальное зрелище.
Большая часть магазинов были закрыты или красовались разбитыми витринами, вынесенными дверями, пустыми полками. У редких работающих бакалейных магазинов стояли люди в серых пальто, с черными нашивками на лацканах. Каждый вооружен. Солдаты Тысячи Глаз провожали нас долгими внимательными взглядами. Я было напрягся, но потом заметил, что так они смотрели на любого прохожего.
