Я помотал головой, отгоняя мерзкое ощущение смерти, что буквально мимоходом погладила меня. Отвратное чувство. Не знаю уж, чье это было внимание, но встречаться с его обладателем категорически не хотелось. А потом я рассмеялся.
Афина обладала красивыми волосами, которыми по праву гордилась. Угольно-черные волосы мягкой, шелковой, блестящей волной спускались до середины ее спины, всегда были ровные и послушные, закрывая от любопытных взглядов ее жуткие шрамы. И пусть девушка стояла в отдалении от поместья, взгляд прочувствовала даже она. И если у меня дыбом встал хвост, то у неё приподнялись ее роскошные тяжёлые волосы. Выглядело это очень забавно – широкие от шока глаза и ворох волос, к которым словно привязали ниточки, чтобы получился этакий грустный, слегка увядший одуванчик.
— Чего ржешь? – сварливо отозвалась Афина, поспешно прикрывая багровые шрамы волосами. Те прикрывать что-либо не хотели.
— Ты как грустный одуванчик, – ответил я, отдышавшись после приступа хохота.
— Ты слишком весёлый для человека, мимо которого прошел Дух Двух Смертей, – пробормотала Афина, заканчивая фразу очень нелицеприятной фразой о моем умственном богатстве, точнее, о его отсутствии. Возможно, даже по праву. В конце концов, что мне запрещало дёрнуть порог снаружи дома?
Встав, я на всякий случай прошёлся по фасаду, точнее, его остаткам, начисто выдирая все рамы окон. Оказалось, что и в каждой доске любой рамы в доме торчал такой же гвоздь – глубоко вбиты, обтерты для незаметности, и при этом полметра в длину. И как места хватало? Радовало только то, что Дух Двух Смертей больше не приходил. Очень радовало. Смех смехом, но чего-то мне больше не хотелось встречаться с одним из Великого Сонма.
Закончив таким образом с художественной обработкой руин нашего поместья, я ринулся обратно в подвал, невзирая на окрики Афины. Главное, чтобы все прошло по плану…
Амелия действительно сидела в котле, выглядывая из его алого жерла своими черными глазищами. От сердца отлегло.
— Ты в-все? – интересно, она может говорить не шепотом?
— Да, все. Я закончил. Можешь выходить.
С осторожностью, медленно, Призрак выпарила из котла, осмотрелась, покрутилась, подвигала крылышками и заметила:
— А вроде ничего не изменилось…
— Пошли. Проверим, – пожал я плечами.
Мы поднялись наверх, и там Амелия замерла перед тем, что осталось от дверного косяка после моих художеств. Она протянула руку, и, наверное, впервые за десятки лет не наткнулась на невидимую преграду. Внезапно она распахнула свои прозрачные крылья и вылетела на улицу, поднявшись в воздух. Слушая ее счастливый смех, я и сам улыбнулся.
***
Дальше мы не стали продолжать исследование. Все основные и дополнительные цели были достигнуты, а потому Афине пришлось ухищряться, чтобы доставить нас троих обратно к лагерю. Мы остались там на ночёвку, причем трясущийся от ужаса комендант при виде Амелии выделил нам аж целую палатку, попросив не показывать Призрака народу. В целом, я его понимаю, но поведение Амелии больше подходило под типаж стеснительной горничной. Пусть и с внешностью злодея в хорроре.
Тем не менее, ночь прошла спокойно. Мы никого не потревожили, нас никто не потревожил. Всегда бы так. С самых моих первых дней в этом мире. Авось до сих пор сидели бы на попе ровно, ещё в Бравии, и горя не знали. А все Тысяча…
Долетели мы, опять же, без каких-либо приключений, что нас вполне устраивало. По пути, в Горелых Землях Призрак умудрилась где-то подцепить своими таинственными умениями целых два роя диких пчел. Весь остаток пути, включая Сушь, за нашей каретой следовали два темных, жужжащих облака.
Мы беспрепятственно влетели в воздушное пространство Гнезда, и так же спокойно сели в нашей Каналы-шесть, где и началась недельная круговерть.
Сперва мы расстались с Афиной: она получила символическое денежное вознаграждение, о котором мы уславливались, я же просто прилетел домой в целости и сохранности, даже ни с кем не подравшись, хотя я этого ждал.
Дальше я пошел в нашу с Лирой квартиру, отдыхать. Девушка была там, читала новенький гримуар, озаглавленный как “Особенности ведьмовства в Городе Беглецов”. Появление Амелии вызвала шок и несколько потоков слез счастья, что со стороны Лиры, что со стороны Амелии. Даже я чуть не проронил скупую мужскую. Все же приятно было узнать, что хоть Амелия спаслась.
Успокоившись, Лира помчалась к бабушке, чтобы рассказать ей новость. Спустя несколько минут ведьмочка прибежала обратно и, прихватив сердечную настойку, побежала обратно, утащив за собой нас двоих.
Дальнейшие события того дня я могу описать только так: фурор и таз слез. Почти каждый из жителей нашего поместья в срочном порядке бежал в квартиру Фелиции и Ранфа, увидеть своими глазами: живую Амелию, живую Амелию вне дома, живую разговорчивую Амелию. Да, у той словно ограничители слетели. Было шумно, лились слезы, раздавались причитания и счастливые смешки. Под шумок я раздал всем прихваченные мной вещички.
