Выкатили баллисту. Дали выстрел с привязанными к снаряду канатами. Мы на своей стороне связали эти канаты между собой попарно, пропустили через опорные столбы и получили две петли. Таким образом привязывая что-то к петле с одной стороны ущелья, можно было перебирая её, подтаскивать это «что-то» к опорным столбам.
И «чем-то» стал деревянный настил, по которому мы перешли обратно в крепость. Его установка в качестве лестницы при относительном безветрии и заняла большую часть времени.
Я приказал Умме сделать ротацию побывавших в бою людей на свежих и отправил Виллерта в крепость, так как разгорячённый воин изначально не желал покидать свой пост. Его раны требовали регенерации, а доспехи надлежащего ухода.
У ворот нас встретил почётный караул, организованный воеводой. Как по мне бездарная трата времени и сил.
Турин на ходу доложил, не скрывая своей неприязни, что воины чёрного хирда отразили атаки на внешних балконах. Солнечный свет активированных поочерёдно рун временно лишал вампиров их магии и высасывал силы, делая их лёгкой добычей.
А над пиком уже занимался рассвет.
Мы потеряли почти два десятка карлов. Четверых у ворот в медовый зал. Шестерых на посте у лестницы и десяток на внешних балконах. Все как один из подчинённых Уммы. Калеки и предатели, они тем не менее являлись ценным ресурсом, и их потеря была ощутима.
Тела вампиров, с рассветом вынесенные на солнце, обернулись прахом и костями. Я повелел собрать эти останки и запереть в сундуках, а черепами украсить трон в медовом зале.
Сорок три штуки достаточное количество для декора.
С большой долей вероятности клан вампиров не был многочисленным. Несмотря на большие возможности по росту популяции, каждая особь нуждалась в постоянном кормлении и становилась настолько же слабой днём, насколько могущественной — ночью. Потерять высшего, десятки молодых и обученных упырей, а также троих убийц, что были подосланы в чертоги знати, наверняка стало для них серьёзным ударом. По крайней мере я не видел факторов, указывающих на обратное. Если бы численность этой семьи была высока, они бы уже смяли нас штурмом. Понеся первые потери под светом рун, они могли продолжить штурм и дождавшись, когда те потухнут, уничтожить защитников всех до единого. Но не стали, а значит с большой долей вероятности попросту не могли.
Поднимаясь по каменным ступеням в окружении стражи я думал о том, что будь я вампиром, Въёрнова падь могла бы меня привлечь наличием в ней армии мёртвых. Их можно было использовать как внешнее кольцо защиты для гнезда клана. Но для этого требовалось дожать оставшихся защитников, чего упыри не смогли сделать с наскока.
Поднявшись к чертогам знати, я встретил Серрису. Женщина нервничала и измеряла коридор шагами, когда наш маленький отряд показался со стороны лестницы. Как только мы приблизились она пошла рядом:
— Спасибо.
Я ответил не глядя:
— Как Шадарат?
Ухватив меня за руку так, словно мы были гуляющей парой, она сказала:
— Жив. Отходит от яда и алхимической дряни. Рану мы исцелили, но дрянь которой его заляпали сводит на нет большинство усилий. Так что он всё ещё мучается от последствий отравленного дыма и яда.
От её прикосновения в моей душе шевельнулось человеческое. Инстинктивное. Желание наказать самку за то, что ей обладал кто-то другой. Но это вовсе не значило, что наказание ей не понравится.
Добравшись до моего чертога и позволив стражам занести внутрь сундук с вещами вампиров, я дождался, когда они выйдут вон, под продолжающуюся болтовню Серрисы снял с себя доспехи и ухватив её за горло прижал к стене.
В глазах некромантки на мгновение поселился ужас. Она знала, насколько быстро я могу её убить.
Но он истаял, уступив место расслаблению, когда вторая моя рука расстегнула её пояс. Избавившись от плаща и платья, я взял колдунью прямо в чертоге. Сначала у стены, а затем, уже полностью нагие мы переместились на кровать ярла.
Там среди шкур диких зверей и мягких подушек она кричала обречённой птицей пока её аватар не был вымотан до предела. Меня всегда удивляло как меняется тело Серрисы после близости. Сначала ледяное и твёрдое, оно становиться жарче и мягче пока не расслаблялось до такой степени, что его хозяйка начинала отключаться.
Я позволил ей уснуть после финала. Не тревожил и накрыл шкурой горного барана, но не полностью, прекрасно понимая, что её кожа желает делиться теплом. По человеческим меркам некромантка была красива. Даже лёжа на животе, расслабленная и растрёпанная, с ураганом рассыпанных чёрных волос и зарытым в подушку лицом, она оставалась женщиной, которая прошла долгий путь, отразившийся на её внешнем виде.
